— И бросаешь меня на произвол судьбы? После того как я блуждала с тобой весь день по лабиринтам. Тайны о Синтии Брендон. Когда начинается самое интересное, ты задаёшь стрекача, Харви, ты не можешь меня бросить! Я просто не верю, что ты на такое способен.
Она вытащила из сумочки платок и стала промокать им глаза, но я холодно ответил:
— Убери платок. Твои слёзы притворны. Лучше скажи прямо: чего ты хочешь.
— Ну ладно. Мне никогда до этого не было так интересно. Я хочу лететь с тобой.
— Нет.
— Да.
— Ты знаешь, сколько времени у тебя уйдёт на то, чтобы вернуться домой и упаковаться?
— Я готова лететь прямо сейчас. Господи! Час тринадцать. Это всё равно что поехать в Бруклин.
— Нет.
Мы препирались ещё минут десять, а затем у нас ушло ещё пятнадцать минут на то, чтобы найти такси. В аэропорте Ла Гардиа мы выкроили время, чтобы съесть по сэндвичу, да и в самолёте нам кое-что предложили вместе с коктейлем. Самолёт взмыл в воздух, и в восемь ноль девять, на четыре минуты раньше, чем полагалось по расписанию, совершил посадку в торонтском аэропорту Милтон. Только тогда мы с Люсиль вдруг поняли, что оказались в другой стране — без багажа и (по крайней мере это касалось её) без денег. Когда мы шли по вокзалу, я сообщил, что она должна мне пятьдесят четыре доллара шестьдесят центов.
— За что?
— Я купил два обратных билета. Каждый из них стоит пятьдесят четыре шестьдесят. Ты же сказала, что хочешь играть вместе со мной.
— Харви, неужели я должна ещё платить за билет, когда у тебя полны карманы денег, специально выданных тебе фирмой на расходы? — Она открыла сумочку, порылась в ней и объявила: — Всё равно у меня только двенадцать долларов. Так что теперь тебе придётся либо поверить мне на слово, либо принять от меня чек.
— А вдруг нам придётся задержаться до утра?
— Харви, — мягко спросила она. — Где обратная часть моего билета?
Я вручил ей билет, она сунула его в сумочку и повернувшись зашагала к стойке «Америкен эрлайнз».
— Люсиль, ты куда? — крикнул я ей вслед.
— Обратно в Нью-Йорк. А чек я пришлю тебе по почте.
— Не валяй дурака, — сказал я и пустился её догонять, но она прибавила хода, и догнал я её только лишь у стойки. Я схватил Люсиль за руку и сказал:
— Ладно, я поверю тебе на слово. Хватит об этом.
— Уберите вашу руку, сэр, — холодно сказала она.
— Я был не прав.
— Ты самый фантастический жмот, каких я только встречала, Харви Крим, и единственно, почему я возилась с тобой, — это из чувства сострадания.
Девица за стойкой внимала нашему диалогу с живейшим интересом.
— У всех у нас одни и те же проблемы, — заметила она.
— Это как прикажете понимать, что у всех у вас одни и те же проблемы? — поинтересовался я.
— Когда следующий самолёт на Нью-Йорк? — осведомилась Люсиль.
— Настоящие мужчины перевелись, сэр. Через сорок минут, мисс.
— Хочешь, я встану на колени? — спросил я Люсиль.
— Да.
— Я на коленях, — сообщил я.
— Это не правда, но я принимаю извинения при одном условии: пока мы в Канаде, ты больше ни разу не упоминаешь про деньги, понятно?
— Понятно.
— Ну ладно, а теперь бери такси и едем в отель «Принц Йоркский».
Я поплёлся за ней, мы сели в такси, и лишь когда машина поехала, я поинтересовался, почему она выбрала именно этот отель.
— Знаешь, если бы мы с тобой поженились, — начал я, но увидев, как на лице её появилось выражение полного понимания и участливости, сам себя перебил: — К чёрту! Фред Бронстайн лопнул бы со смеху. Короче, почему ты выбрала именно этот отель?
— Кто такой Фред Бронстайн?
— Мой психоаналитик.
— Какое право он имеет смеяться над тобой?
— Но почему всё-таки отель «Принц Йоркский»?
— Потому что это самый большой отель в Торонто, во-первых, и самый большой отель в мире, во-вторых.
— Ты сильно ошибаешься. Это самый большой отель в мире, только его ошибочно соорудили в Торонто, штат Канада.
— Можешь спросить у водителя, Харви, — невинным голосом предложила Люсиль.
— Джек, — обратился я к водителю, — как ты думаешь, это самый большой отель или не самый большой?
— Во-первых, я не очень-то люблю янки, во-вторых, меня зовут не Джек, в-третьих, я должен довезти вас от аэропорта до отеля, но я вам не справочное бюро. А в-четвёртых, дама права.