Дело в данном случае, конечно, не в точности цитирования. В буддийской традиции все тексты, кроме сутр (кё), читанных буддой Шакьямуни, и шастр (рон), созданных, по преданию, особо чтимыми бодхисаттвами, считаются комментариями (сё) к двум вышеназванным типам сочинений. Поэтому без опоры на авторитет канонических текстов было никак не обойтись. И если подходящих цитат в поддержку выдвигаемой автором идеи не находилось, их зачастую просто выдумывали или искажали смысл предложения, действительно взятого из первоисточника, до неузнаваемости. Особенно часто этим грешили японские буддисты. Их, кроме всего прочего, порою подводило и знание китайского языка, на котором они и читали все эти сутры и шастры. Главный аргумент в пользу истинности той или иной интерпретации — ссылка на авторитетный текст.
Вторым любимым способом доказательства собственной правоты, с которым мы неоднократно столкнемся в дальнейшем изложении, были разного рода изыскания в области происхождения того или иного слова или названия. Эта своего рода словесно-начертательная эквилибристика, играющая на иероглифических особенностях японской письменности и широко распространенной омонимии слов, очень популярна в Японии, даже в академическом мире, и по сей день. Поэтому некоторые доказательства современных исследователей напоминают аргументацию, с помощью которой монахи школы Тэндай утверждали неразрывную связь между ками горы, где находился их главный монастырь, и учением этой школы. Бога этого, как мы помним, звали Санно, Горный Владыка, или царь, что записывается двумя иероглифами, каждый из которых состоит из четырех черт. В первом случае — из трех вертикальных и одной горизонтальной, во втором — из трех горизонтальных и одной вертикальной. При этом одна из черт как бы связывает три другие воедино. В учении же школы Тэндай формула триединства была излюбленнейшим способом формулировки главных постулатов. Например, что «три аспекта истины составляют единую реальность» и при медитации эти три аспекта надо созерцать одновременно, что формулировалось как «в едином сердце — три созерцания», тогда медитирующий сможет воспринять всю Вселенную в её полноте, то есть «в одном помысле — три тысячи миров». А это триединство, заключали ученые монахи, как раз наглядно представлено в иероглифах имени бога, что и является доказательством его особой благорасположенности относительно именно Тэндай.
Более того, само божество подверглось троичному делению. Согласно составленному в период Камакура житию Сайтё, во время аскезы на горе Хиэй ему вдруг ночью явилось три сияющих круга. Это были три будды (Сяка-Шакья, Якуси-Бхайшаджьягуру, Амида-Амитабха), которые обещали покровительствовать основанной им школе Тэндай и спасать людей. Тогда же Сайтё и определил, что ками горы Хиэй троичен, и каждая из его ипостасей является аватарой этих трех будд. И поныне святилище Хиэ тайся, расположенное у подножия горы Хиэйдзан, где и почитают это божество, состоит из трех комплексов строений, посвященных этим трем ипостасям.
Сильны были в этой синто-буддийской интерпретации школы Тэндай и даосские элементы, вошедшие туда через всеохватную эклектику эзотеризма. Например, в итоге на горе Хиэй стали почитать семерых ками, все из которых были отождествлены с соответствующими светилами созвездия Большой Медведицы, столь почитаемой в даосизме. Несколько забегая вперед по временной шкале, хотелось бы заметить, что наибольший авторитет Санно итидзицу синто обрело в начале периода Эдо (начало XVII в.) благодаря усилиям монаха Тэнкай (?—1643). Он утверждал, что божество горы Хиэй, богиня Аматэрасу и будда Дайнити суть едины, но в этой троице главная роль принадлежит Аматэрасу. Тэнкай развил бурную деятельность по пропаганде Санно итидзицу синто и добился поддержки властей. Причем после смерти основателя династии сёгунов Токугава по имени Иэясу (1542–1616) сумел убедить его наследников, что почитать основателя династии надо исходя из традиции именно Санно итидзицу синто, а не официально признанной к тому времени версии Ёсида синто, о которой мы поговорим чуть позже. Иэясу сначала получил посмертный титул Пресветлый Бог (мёдзин), принятому в традиции Ёсида синто, однако Тэнкай сумел убедить власти, что такой же титул имел его не очень удачливый предшественник — Тоётоми Хидэёси. Тэнкай убедил внука Токугава Иэясу, что предложенный им титул — Великий Аватар, Сияющий с Востока (Тосё дайгонгэн) гораздо лучше и престижнее (и впрямь, ассоциация с Аматэрасу — Сияющей с Небес — возникает тут же). Дело дошло до того, что был оставлен первоначально построенный по завещанию самого Иэясу мавзолей-храм на круто обрывающейся прямо к морю горе Кунодзан (он сохранился до наших дней в окрестностях г. Сидзуока) и под присмотром Тэнкай был построен новый в Никко, где тело Иэясу было помещено в специальную Многодрагоценную Ступу, о которой говорится в Лотосовой Сутре. Богатство убранства этого синто-буддийского святилища и поныне поражает воображение. По этому поводу даже сложилась пословица: «Не бывал в Никко, не говори „кэкко"» (кэкко — "довольно, достаточно").