Стараясь подчеркнуть отдельность своей версии «синто» от предыдущих учений, прежде всего Ватараи синто, хотя многие идеи, легшие в основу Ёсида синто, были почерпнуты Канэтомо именно отсюда, он использует для изложения своих построений уже не столько буддийскую, сколько даосскую терминологию. Один из современных японских исследователей Ёсида синто обнаружил в архиве клана Ёсида копию известного даосского текста под названием «Сокровенная Сутра Обретения Изначальной Жизни и Бессмертия, [Следуя] Путем Великого Изначального Духа Созвездия Большой Медведицы» (кит. «Тайшан юаньлин бэйдоу бэньмин яньшэн мяоцзин»), зачитанную до дыр. Именно из нее черпал полными пригоршнями Канэтомо, заимствуя идеи и терминологию. Причем заимствование было настолько обширным, что обнаруживший даосский текст Нисида Нагао замечает:
Учение Ёсида синто есть не что иное, как даосская теология, смешанная с некоторыми терминами из прежнего синто.
Несомненно, даосский элемент в Ёсида синто силен, но и буддизм со счетов сбрасывать не стоит. Влияние последнего видно не только на уровне терминов и идей, но и в общей идее о существовании явных и тайных аспектов бытия и, соответственно, учения. Энергичный до авантюристичности Канэтомо был не только великим компилятором, но и умелым, если не сказать пронырливым, организатором.
Канэтомо сумел разыграть весьма сложную комбинацию: одновременно заручиться моральной и материальной поддержкой как императора, так и сёгуна в лице его супруги. Императору казалось, что он получает сильную систематизированную идеологию, с помощью которой может оправдывать свои претензии на власть. Сёгун был, похоже, рад, что предок императорского рода Аматэрасу лишилась своего безусловного верховенства в иерархии синтоистских ками. Изобретенный Канэтомо четырехслойный (!!!) уровень «секретности» толкования «истинного смысла» им же сочиненных текстов позволял ему подстраивать и представлять свою доктрину в выгодном практически для любой политической силы свете. Единственное, что он, похоже, забывал сообщать собеседнику, это на каком «уровне» сейчас ведется разговор.
Возможно, мои инвективы в адрес Канэтомо и преувеличены, но методы, которыми он добивался признания своего учения, говорят сами за себя. Но об этом чуть позже.
Итак, получив деньги от супруги сёгуна и убедив императора собственноручно написать шесть досок с названием святилища и «мудрыми словами», которые по традиции укреплялись у фронтона храма и создавали соответствующую ауру, Канэтомо, позабыв про свое старое святилище Касуга, приступает к сооружению нового храмового комплекса, сама структура которого была призвана иллюстрировать положения его «древней» новой доктрины.
Все было готово к 1485 г. Посреди двора, окруженное множеством святилищ, посвященных всем 3132 ками, чьи имена упомянуты в «Уложениях годов Энги», возвышалось необычное восьмиугольное сооружение, названное в честь главного ками — Палаты Великого Основания (Тайгэнкю), этакий наглядный символ знаменитого лозунга «Восемь углов мира — под одной крышей». Через отверстие в этой самой крыше дождевая вода стекала по центральному столбу (столб — это само центральное божество) и уходила в землю, просачиваясь опять-таки через 3132 камня, уложенных в основании. Все должно было наводить на мысль, что перед вами главное святилище в Японии, почитание божества которого равнозначно поклонению всем ками Японии.
Утверждению за святилищем Ёсида статуса центрального способствовал и прискорбный для храмового комплекса в Исэ факт, ловко использованный Канэтомо. В 1487 г. сгорел Внешний храм и распространились слухи, что сгорел и синтай божества. Для проверки достоверности этих сообщений туда хотели направить Канэтомо, но Ватараи отказались принять «еретика», и тогда был отправлен другой человек. Тем временем Канэтомо сообщал императору о ряде необычных явлений. Сначала средь ночи наблюдалось, как два луча снизошли из собравшихся над храмом восьми облаков. Спустя некоторое время на землю упал предмет, который был идентифицирован Канэтомо как синтай Внешнего храма, а спустя пару дней таким же образом явился и синтай Внутреннего святилища Исэ. Оба предмета были представлены императору, причем Канэтомо сумел убедить его выдать документ, подтверждающий, что указанные предметы есть действительно синтай Аматэрасу и Тоёукэ. Император затем приказал поместить их в святилище Ёсида и провозгласил учение Канэтомо способствующим «установлению мира в Поднебесной и восстановлению императорской власти».