Неизменным почтением пользуются «ками ветра» и «ками грома». В отличие от всех остальных исконных ками, они получили свой характерный зрительный облик и являются в этом смысле исключением. Объясняется же это тем, что их стали использовать в буддийских храмах в качестве божеств-охранителей Учения. И если в Индии этой цели служили боги индуистского пантеона, то в Японии начали приспосабливать местных божеств. Так под влиянием высокоразвитого религиозного искусства буддизма эти ками тоже обрели свое характерное обличье — «ками ветра» изображается с огромным мешком, наполненным ветром, а «ками грома» — в окружении множества бубнов и барабанов. Два ставших каноническими изображения этих богов, растиражированных в неисчислимом множестве по всей Японии, находятся в буддийском храме Садзюсангэндо в Киото, где они охраняют представленную тысячью и одной скульптурой бодхисаттву Каннон.
А вот «ками огня» (хи-но ками), почитаемый и как хранитель домашнего очага, и как оберег от пожаров, в роли защитника буддизма не использовался и потому безлик. Есть еще и «ками дома» (иэ-но ками) и ками, оберегающий все поселение от приходящих извне бед и напастей (досодзин), да и у каждого года есть свой ками (тосигами).
Как мы уже говорили, этих ками по разным причинам порою отождествляют с одним из «именных» божеств. Например, в качестве «ками дома» часто почитают Аматэрасу, а роль охранителя от внешних бед отводится Сарутахико, богу-обезьяне, проводнику легендарного императора Дзимму в его «восточном походе».
Теперь, познакомившись с духами природы, поговорим о таких же безымянных духах предков. Это вторая важнейшая подкатегория безымянных ками, составляющих основу синто в его нынешнем виде.
Хотя многие исследователи и отрицают, что культ предков изначально был присущ японской религиозности, в записи хроники «Нихонги», относящейся ко второму веку, упоминается, что в императорском дворце почитались два божества — «географический» ками местности Ямато, являвшейся сердцевиной владений императорского рода, и ками-предок Аматэрасу.
Как мы уже говорили, порою граница между двумя этими типами ками условна — один и тот же ками может почитаться и в качестве покровителя определенной местности, и в качестве родоначальника. Однако порою она весьма четка и определенна, что и заставляет нас выделять этих ками-предков в отдельную подкатегорию.
В основе представлений о ками этой категории лежит уже знакомая нам базовая для синтоистской ментальности идея — все было порождено, а не сотворено ками, и потому все несет в себе частичку ками. Ками — это папа и мама всего на свете, хотя по своему характеру это скорее мама, готовая прощать своим чадам любые прегрешения, лишь бы живы были, но порою и она может страшно рассердиться, если ей не выказывать должного почтения.
Человек является наиболее одухотворенным из всех порождений ками, поэтому присутствие в нем души (тама) наиболее очевидно. Понятно, что самое близкое отношение человек имеет к ками, непосредственно причастному к его рождению. Первоначально это было родовое божество.
Каждый именитый клан имел своего божественного прародителя подобно тому, как императорский род почитал богиню Аматэрасу родоначальницей династии. Такой «родовой ками» — удзигами (удзи значит "род", а гами есть видоизмененное фонетически ками) был для членов рода наиболее почитаемым божеством, а сами члены клана — удзико (ко по-японски значит "дитя") считались его детьми. Раньше в число удзико включались лишь представители владетельного рода, но в новое время таковыми стали считаться все проживающие на подвластной ками территории люди.
Однако предпосылки к такому новому истолкованию появились уже в давние времена, когда на Японских островах создавалось первое древнее централизованное государство. В результате этого процесса восприятие удзигами как исключительно божества-предка определенного рода стало размываться. Если какой-нибудь клан попадал в зависимость от другого рода, то победившие требовали от побежденных, чтобы кроме своего собственного божества те почитали и божество победивших. Расширение владений клана влекло за собой и расширение влияния родового божества. Изначально не принадлежавшие к победившему роду волей-неволей вовлекались в число почитателей удзигами своего более удачливого соперника. Так постепенно сфера влияния удзигами стала определяться не только кровными узами, но и чисто географически: все проживающие на подконтрольной какому-то клану территории стали считаться находящимися под духовным патронажем родового божества господствующего клана. Если сначала понятия «член рода» и «местный житель» чаще всего совпадали, то с захватом новых территорий тем или иным кланом эта тождественность перестала быть обязательной. Постепенно всех жителей какой-то определенной местности вне зависимости от связывающих их кровных уз все чаще и чаще стали называть удзико. То есть слово удзико постепенно стало означать не только и не столько родичей, но и всех членов местной общины, прежде всего ее верхушки.