Поэтому основу трапезы ками (синсэн) составляют вегетарианские блюда, и прежде всего рис, эта главная еда японцев, столь же важная для них, как и хлеб для славян. К тому же рис белого цвета, а белый цвет, как мы помним, символ чистоты, столь чтимой богами. Любят ками и все, что приготовляется из риса, в том числе и рисовую очищенную бражку сакэ, нередко именуемую у нас неверно рисовой водкой (ее крепость не превышает 14–16 градусов). Бутылки, а то и бочки с поднесенным «священным сакэ» — мики (ныне и виски, и пиво местного производства не редкость), выставленные впечатляющей стеной, входят в привычный антураж почитаемых святилищ. Так что, в отличие от буддийских храмов, при входе в которые часто устанавливались и теперь кое-где сохраняющиеся табличка или камень, запрещающие вносить на территорию «пряности, мясо и сакэ», в синтоистских святилищах ничего подобного нет. Более того, после совершения обряда поклонения божеству здесь поднесут в конце и чарочку освященного ками напитка, чтобы благодать снизошла и на вас. Причащаются вином и в православных церквах, но только если отношение к алкоголю в России, по крайней мере, двойственное, то в Японии выпивка обычно никаких отрицательных эмоций не вызывает. Ибо даже напившийся до состояния изумления японец (явление отнюдь не редкое, особенно в пятничный вечер) не становится угрозой для окружающих, а мирно засыпает там, где придется, если уж до дома добраться не удалось.
Конечно, ежедневное сакэ доступно не многим ками, как, впрочем, и людям, находящимся под их патронажем. Это угощение праздничное, когда количество подносимых блюд может доходить до 75. А так рис, вода, соль да еще иногда веточка священного дерева сакаки — вот обычное будничное меню.
Если вас интересует прозаический вопрос, куда же все поднесенное ками потом девается, ответ на него прост — съедается и выпивается на совместной трапезе.
Именно в этом заключается главная особенность едоприношения в синто — поднесенная японским божествам еда съедается потом людьми. Считается, что, будучи поднесенной ками, еда «заряжается» божественными добродетелями(миицу), которые таким непосредственным образом передаются людям. Во время больших храмовых праздников еда, поднесенная ками в самом начале, торжественно поедается в конце полноправными участниками торжеств. Это пиршество, становящееся по мере убывания «божественного сакэ» все более шумным, является тем не менее одним из главных элементов религиозной церемонии. В пирующих божественная добродетель входит не только через желудок. Считается, что и ками, в честь которого устроено это празднество, сам незримо присутствует здесь же. Мистическое единение ками и его подопечных — вот часто забываемый истинный смысл пиршества, о чем свидетельствует, на мой взгляд, и название этого важнейшего составляющего элемента празднества — наораи. Ведь оно состоит из двух элементов — уже известного нам «выпрямления-исправления» (наору) и аи, что значит "встреча, единение". «Единение с ками и членами общины для выпрямления», то есть для исправления случившихся отступлений от нормы — «кривостей» — вот как может быть истолковано значение слова наораи, хотя общепринятым является толкование, указывающее на более прозаическую функцию этого мероприятия. Ведь наораи — это еще и разговение после требуемого для непосредственных участников священных церемоний воздержания и поста (ими). Наораи в таком истолковании — это когда люди собираются (ау) для того, чтобы «вернуться к прежнему» (наору), то есть к обыденной жизни, прерванной священным временем празднества с его особыми требованиями и условностями. Но в наши дни, со вздохом комментируют блюстители старины, и этот более прозаичный смысл праздничного вкушения еды забывается и утрачивается. Наораи уже часто не воспринимается как важнейший элемент религиозного обряда, а превращается в обыкновенную пирушку после главного события, скажем, как банкет после научной конференции, хотя некоторыми участниками академического сообщества именно эта часть мероприятий и почитается (иногда не без основания) важнейшей.
Однако вопрос о том, что действительно является главной составляющей религиозной церемонии и какой смысл она имеет для участвующих в ней, не столь однозначен, как могло бы показаться на первый взгляд. Это касается не только синто, но и других конфессий, в том числе и христианства. Как заметил один из современных американских религиоведов У. Руф, миряне, участвующие в религиозном празднике, склонны подчеркивать социальные функции ритуала (повод пообщаться, снять напряженность в общине и т. д.), тогда как священнослужители акцентируют именно религиозно-обрядовую сторону, правда не слишком настаивая на ней, чтобы не распугать прихожан, которые вообще могут не знать «истинной» подоплеки происходящего.