Особенно это характерно для синто, где, как и в любой другой общинной религии в отсутствие четко сформулированного учения (кредо), религиозные обряды (культ) часто сами по себе являются главным, а порою и единственным носителем информации о священном. Символическая природа обряда нуждается в интерпретации, однако эта интерпретация далеко не всегда нужна для принимающих в нем участие. Им хорошо и без объяснений. Участвующие в обряде получают представление о священном не в виде четко сформулированных догм, а как бы пропитываясь духом почитания ками, проникаясь благоговением от сопричастности к чему-то необычному, не понимая, но переживая его.
Попытки систематического объяснения синто стали делаться гораздо позднее, с проникновением в Японию чужеземных веяний. Сначала это был буддизм, и первые теоретики синто использовали понятия и термины буддизма для толкования родной веры. Потом то же самое произошло с конфуцианством и неоконфуцианством, чей язык особенно часто звучал в синтоистских трактатах XVIII–XIX вв. С приходом в конце XIX в. западных идей арсенал теоретиков синто обогатился и всеми достижениями европейского философствования. Но и поныне, как и прежде, участие в ритуале, в мацуру, является основной формой передачи синтоистского мировоззрения, оставляя «ученые» книги самим ученым, иностранцам и тем, у кого, как пишет в учебнике для священников синто профессор Уэда, «нет внутреннего ощущения» этой веры.
Однако поскольку мы по воле случая относимся по крайней мере к одной из вышеперечисленных трех категорий, то вынуждены прибегать к систематическому изложению и «понимать», неизбежно лишая себя прелести «чувств». Поэтому к такому вдохновенному событию, как служение ками (мацуру), мы вынуждены прилагать весь холод рацио, лишь изредка позволяя себе всплески эмоций.
Важнейшим элементом ублажения ками, как, впрочем, и любого смертного, являются подарки. Но если еда является основой жизнедеятельности, без которой и дня без мучений не прожить, то подарки — дело особое. Как и людям, их дарят ками только в особых случаях, по праздникам. Однако это очень важный элемент почитания ками. «Уложения годов Энги» чуть ли не наполовину состоят из тщательного описания того, что, как и по каким случаям дарить тому или иному ками. Эти перечни настолько подробны, что напоминают бухгалтерские книги. А ведь в те времена и быть иначе не могло. Точно так же, как и чиновники, получающие вознаграждение в точном соответствии со своим рангом и званием, ками, как мы помним, имели свои знаки отличия, присваиваемые государем.
Ситуация эта покажется довольно странной, если мы не учтем того, что и сам император был особой божественной, прямым потомком богини Аматэрасу, а потому и своего рода начальником для многих ками более низкого ранга. Если своим божественным предкам и главным ками император подносил дары с благоговением, то дарения божествам рангом пониже имели оттенок вознаграждения за исправную службу. И тут ошибиться было нельзя — точно так же, как каждый чиновник получал свою плату в соответствии с занимаемой должностью и рангом (невозможно представить, чтобы низший получил больше или лучше высшего, за исключением особых случаев, конечно), каждый ками вознаграждался строго согласно своему официальному статусу и важности повода. Одним из важнейших видов подношений были ткани. Ведь ками надо не только кушать, но и одеваться, подобно обыкновенному чиновнику. И как государев слуга мог носить одежду лишь определенного качества и цвета, определяемых его рангом, так и ками получали строго установленные виды тканей. Все это в полной мере касалось и других подношений, включая «жилье», которое строили для бога: сановному — побольше, ками низкого звания — поменьше, при этом размеры и качество материала строго оговаривались. Эти бесконечные перечисления делают чтение «Уложений годов Энги» столь же занимательным, как изучение табели о рангах, но, к счастью, редкими вкраплениями сохранились менее «бюрократизированные» описания того, что подносилось ками. Вот одно из них: