В коридоре одни мёртвые. Причем в основном фарги и все обугленные. Сгоревшие. В ближайшей разбитой машине заискрило. Я видел сквозь металл, что именно перебито внутри неё, как желтую, мигающую разорванную линию.
Машина была большая, с ногами и хваталками. А еще с какими-то трубками торчащими из корпуса. И немного оплавленная.
Жалко Лютик внизу остался со всем научным отделом. Но это не надолго. Уровень надо было обыскать, и Кабан отломал от ближайшей сломанной машины одну хваталку. Ею очень удобно было пробивать дыру в плите перегородившей коридор.
Таких завалов было несколько, но мы быстро расчистили в них проходы. То ли от поднятой пыли, то ли еще от чего, сильно чесалась кожа. В одном большом зале, очень похожем на нашу столовую, мы нашли мёртвый холодильник. Он не светился внутри.
Тем не менее мясо в прозрачных упаковках и рыба, и бутылочки с водой там были. Я объявил привал и гвардия набила животики. Всё-таки мы устали. Подняться после пира было не просто, страшно клонило в сон, но мы поднялись.
Следующей находкой оказался еще один лифт. Возле него кружилась голова. Да. Я отступил подальше, затем вернулся. Возле этого выхода вверх, сонливость и головокружение и жара были намного больше, чем в других местах. И кожа чесалась сильнее.
— Кабан, отступаем. Но недалеко.
Мы отступили в помещение, в котором на полках стояли длинные пластиковые ящики. Здесь голова работала чуть лучше. Какая-то отрава в воздухе. Я готов был отдать команду «бегом назад к шахте», но у Кабана на лице росла черная бархатная шерсть.
Атас! Мои руки тоже покрылись плотным ворсом, только рыжим. Казаки активно чесались и обрастали густой шерстью по всему телу. Я уже потерял сознание или еще нет? Синяя кошка, что за беспредел? Я успел вклеить эту претензию перед тем как упасть во тьму.
Во тьме ничего не чесалось. Зато сияла усами наглая синяя морда.
— Без паники, хиз. Это для вашей же пользы.
— Что это?
— Ну, шерсть. Она вас от радиации защитит. Никак по другому не получается. Только шерсть специальная поверх доспехов. Густая-густая. Ещё я вам чуть-чуть мордочки подправила и ушки. Ну и с метаболизмом немного поколдовала…
— А ты спросила хотим ли мы твоих поправок?
— Ну хвосты же вам понравились? Теперь вы совсем котики. Только прямоходящие и руки человеческие с пальчиками. И, прости, доспехи теперь не снимаются. Броня под шерстью теперь всегда. Только когти, шип на хвосте да шпоры на пятках можно выпустить-убрать. Ну, и еще один орган, для размножения необходимый. Гульфик в броне подвижный, втягивается-возвращается по желанию. Точнее по гормональному всплеску…
Утешила типа?
— Смирись. А радиация на этом уровне очень плохая. Я десяток эльфов в аквариуме переработала, блох крошечных наделала. Получилось 17 миллиардов. Они практически невидимые твоему глазу, такие мелкие, а прыгают на 12 метров. Правда здорово?
— Зачем тебе 17 миллиардов блох?
— А больше ничего простого не выживает там, куда вы забрались. Не бойся, они не кусаются, просто в шерсти сидят, мониторят. И когда надо куда надо перепрыгивают.
Трешь какой-то. Бедные эльфы.
— Ты же их не любишь.
Но не до такой же степени. И долго еще во тьме валяться?
— Недолго, сейчас несколько важных процессов завершится, и любая радиация вам будет только на пользу.
— А откуда здесь радиация?
— Не знаю. Может бомбочкой жахнули по аквариуму, чтобы неоргаников остановить?
Охренеть у них бомбочки. Цивилизация, которая бросает такие бомбочки в своих, чтобы остановить атаку врага, подлежит немедленному уничтожению. Без вопросов.
— Мечи хоть оставила мне?
— Конечно, котик. Я знаю как ты их любишь.
— С красными ящерицами разобралась?
— Нет еще. Не до того было. Не надо обид. Надо понимать, что существует очередь задач. И до красных ящериц доберёмся в своё время.
Кабы поздно не было. О, я вижу и слышу! Вижу потолок и стеллажи с ящиками, а слышу как Кабан матерится разглядывая свою гвардию.
Я сел. Ничего смешнее, чем эти казаки-коты я еще не видел. Скоро ржали все. Мяукали, шипели, выгибали спины, прыгали и кувыркались. И снова ржали.
Синяя кошка умудрилась превратить человеческие лица в кошачьи сохранив индивидуальные особенности каждого. То есть мы друг друга узнавали, и это смешило еще больше.
— А почему, Ра, ты рыжий, а мы все чёрные?
— Потому что вы гвардия, няв!
И опять все катаются по полу и скачут по стеллажам. Кавалерия буйного отделения. Тара теперь на меня не посмотрит даже. А Ксюнчик веником из кухни выгонит. У нее там сметанка драгоценная. Да.
Я устал ржать.
— Кабан, одного шустрого вниз, к Лютику. Он с казаками, что остались там, должен в этой шахте чёткую лестницу построить. Чтобы по ней вверх-вниз быстро и красиво леталось.
Кабан рыкнул:
— Мирон, повторить задачу и выполнить.
Чёрный блестящий Мирон спрыгнул со стеллажа и отчеканил:
— Передать Лютику приказ великого Ра построить чёткую лестницу в шахте используя как рабочую силу оставшихся внизу казаков!
И исчез. Растворился в коридоре. Вот у Кабана дисциплина. Я же скажу речь.
— Коты! Синяя кошка сделала вас шерстяными, чтобы защитить от радиации.
«Слава синей кошке», — вразнобой ответили коты-казаки.
— А сейчас мы полезем в еще одну шахту на следующий уровень.
«Да! Ура! Няв-няв!», — вразнобой ответили коты-казаки и распушили хвосты.
— Вперёд!
Рыжая шерсть особо не мешала. Блохи действительно не кусались. Железные двери лифта пискнули и легко оторвались. Я вошёл в шахту и увидел небо. Правда очень далеко, крошечное пятнышко. Никаких тросов не было.
А еще стены шахты потрескивали от жара, и не то что подниматься по ним, просто стоять внутри было, скажем так, горячевато. Ясно. Пока этот ад после бомбочки не остынет, нам не подняться.
— Отбой, кошкины дети. Разбредаемся по уровню, все трупы тащим к шахте. Потом вниз спустим, в аквариум. Кабан, как решишь, что трупов на уровне больше нет, грабите холодильник и все вниз.
— Сделаем, мой лорд.
То я ему Ра, то я ему лорд. Пусть сам разбирается. Я прыгнул в шахту и поймал трос. Вниз гораздо веселее. Внизу кипела работа. Не судьба Лютику свой дискомёт достроить.
И все казаки здесь уже были котами. Нейропломба не мелочилась. По уровню таскали детали будущей лестницы разноцветные коты. Серые полосатые, чёрные в белых чулочках и перчатках, пятнистые, одноцветные без полосатости, всякие.
Им всем было весело. Им действительно нравились новые тела и никто из них не думал, что это навсегда. Вот и Лютик. Огромный белый котяро. Почему синяя кошка сделала его белым и пушистым? За чистоту намерений или чтобы на снегу видно не было?
— Ра, это пипец.
— Да, Лютик. Здоровый такой, белый, пушистый пипец.
— Да я не о том, это насекомое болтает не переставая.
— Вис, что ли? А где он?
— В спортзале с ящерицей. Осваивает низкоуровневые языки программирования.
— Что осваивает?
— Я сам не понял что, но ящерка ему какой-то шлем подарила, и он от этого совсем нюх потерял.
— Какой шлем, у него головы нет.
— Они его разобрали и на спину Вису по частям приклеили. Я их запер там и дверь хламом привалил. Не обижайся, но я с головой дружу и в твой научный отдел не пойду.
— Ясно. А с лестницей что?
— Лестница — другое дело. Всё будет тип-топ, только под ногами не путайся.
Почему меня от таких заявок ярость не глушит? Наверное потому, что я хороший. Да. Я очень хороший, а погладить меня некому. Приехали.
Лютик отправился распоряжаться строителями, а я решил глянуть, как там Нина, ящерицы и Корви младший. Зачем? Да просто из любопытства. Наверное изменённый метаболизм так влияет. Ну да ладно.
Мордеры прятались в мед центре за какой-то самодельной перегородкой. Они все боялись. По прежнему распространяли сладкий запах жертвы. И Корви, и Нина, и оба хамелеона. Такие ли они ненужные, как мне недавно казалось?