Ошибся. Всё моё хорошее ушло вместе с Тарой. А то тело, что бегает тут по лесам — не Тара, а бордовая эгория. Слышал про бордовых эгорий? Или по нашему, про красных ящериц?
— Да, я помню и собачку и гоблина-алхимика. Теперь Тара такая же?
— Нужна тебе цель?
— Ну, цель всем нужна.
— Хочешь познакомлю с синей кошкой?
— Я очень надеялся, что ты спросишь. Но как мне уйти отсюда вслед за тобой?
— Очень просто. Ты спишь?
— Никогда не сплю. Нет нужды. Пегасы не спят.
— А ты усни. И может быть во сне к тебе придёт синяя кошка. Пойду её предупрежу. Пока.
Где ты, наглая пушистая морда? А вот и она.
— Сейчас оторву тебе хвост, сразу хамить перестанешь.
— Отрывай. Зачем он мне? Тару им не обнять.
— Насчёт Тары. Тара у меня есть. Только бекап старый. Она тебя знать не будет. Нужна такая?
— Нужна! А в то же тело можешь?
— Тогда ящерица помрёт.
Только что мы решили проблему.
— Какую?
Заменяешь красную ящерицу на того, кого она убила своим приходом. Человек, эльф, или кто там, кабан, например, просто теряет несколько часов памяти. И всё.
— А несколько лет не хочешь? Я что, должна это всё ежечасно бекапить?
Ежеминутно. Тут к тебе просится помощник.
— Нафиг, нафиг. От помощников одна боль.
Этот травоядный, покладистый. Настоящий интеллигент.
— Пегас твой, что ли?
— Он самый. Обучишь, к делу приставишь. Он добросовестный.
— Да у него сил на всё не хватит. Разве только на вашу зону. А еще от такой тупой работы шерсть выпадает. Не жалко тебе его?
— Жалко. Но выбора большого нет. Он очень хочет раздвинуть горизонты.
— Я ему раздвину. Тару прямо сейчас верну. И Ари. На них блох достаточно. А пегаса твоего сюда выдерну.
— Слава синей кошке!
— Ты сам это сказал, хиз. Когда наверх выберешься?
— Когда шахта остынет.
— Качните воды из аквариума на стены. Быстрее дело пойдёт.
— Хорошая идея. Попробуем.
— Пробуйте.
И я проснулся на матах рядом с благодушно дрыхнущим Висом.
Тарочка стояла посреди гигантских сколопендр, и этот её сон нельзя было назвать волшебным. Но она не визжала и не топтала ужасных насекомых. Она замерла от ужаса и пыталась уйти в тень.
Но в тень тут не уйдёшь. Какое неправильное знакомство с новым миром и с будущим мужем. Однако какое есть. А еще на моей совести плюс две убитых бордовых эгории, в бабушку дышло, через, прости Господи, скорострельный гранатомёт.
Меня крыло, но петь нельзя. Нельзя, чтобы моя песня с этим Тариным ужасом переплелась и сроднилась. А что можно? Ари, а это была именно она, непозволительно близко залезла на маты к Висарионычу и трепетала в религиозном экстазе.
Остальные насекомки возмущённо стрекотали ножками и пытались тактично осадить нахалку. Это очистило место вокруг Тары. Спасибо, Ари, ты прелесть.
Я прыгнул с матов к любимой, подхватил её и вылетел в коридор. Что у меня есть прекрасного показать? Только я сам и холодильник с рыбкой, которая сегодня закончится. Ты чуешь как я тебя люблю?
Тара вжалась в стену коридора и её ужас сменился на другой ужас. Боже, как она меня полюбила в прошлый раз? Я был сильный, умный, беспринципный. Поцеловал её, чтобы на время обезвредить, а оказалось, что это судьба.
Если судьба, то всё равно что делать и говорить. А если нет, то тем более. Какой хитрый ход мысли. Но другого нет. Так что:
— Здравствуй, Тара.
— Здравствуйте…
— Меня зовут Ра и в прошлой жизни мы были парой. Чуешь?
Нявочка повела носиком. И носик ей сказал, что мы были парой буквально вчера. Почему-то от этого её ужас не уменьшился. Да не буду я тебя насиловать прямо здесь. Хоть и очень хочется.
— Ты теперь кошка. Навсегда. Нравится хвост?
Только ничего не трогай, Ра. Ничего не трогай руками. Набежал Мирон:
— Ра, Бабетта рожает! Привет, Тара.
Вот! Первые котята аквариума.
— Любишь котят?
— Люблю..
— Побежали!
Я всё-таки схватил её за руку и потащил по коридору. Грубо, наверное. Да пошёл ты подальше, комплексун. Делай, что будет, и оно будет. Котов и кошек в коридоре становилось всё больше. Тара вроде успокоилась, но все равно привлекала внимание своим замешательством.
Народ и сам был ошарашен немного. Всем хотелось увидеть котят. Однако Дёмыч с бутылкой воды в руке сторожил двери в каюту.
— Ра, хорошо, что ты пришёл. Чуешь, как она бесится?
Да. В эту каюту сейчас лучше не входить. Почему мы как идиоты тут столпились? «Любишь котят?» Какой же я дурень. Какая кошка подпустит кота к новорожденным.
— Народ! Бабетта рожает, но это абсолютно нормально.
Что я несу?
— Дёмыч, короче. Это наши первые котята и за них я убью. Можешь на меня положиться. Ты же пойди втолкуй Лютику, что можно остудить шахту водой из аквариума. Подключите научный отдел, пусть построят насос там и прочее, что надо рассчитают. Я видел шланги на складе.
Дёмыч с облегчением включился в нормальную работу.
— Стой! Воду отдай.
Дёмыч вернулся, отдал мне бутылочку воды и убежал к шахте, отдавая распоряжения на ходу. Хорошо. Теперь:
— Кабан!
— Здесь я.
— Котов и кошек отрабатывать то, что Тара вчера показала. Кроме тех, кого задействует Дёмыч. Приветствуется творческий подход. Вопросы?
— А можно Тарочку? Без инструктора не очень будет.
— Тарочку нельзя. Тарочка ошарашена. Котята и всё такое, не видишь?
— Добро. Все в столовую! По дороге разбиться на пары. Кто придёт последний останется без рыбы. А кто не найдёт пару для учебного боя, станет в пару со мной!
Толпа в три секунды рассосалась. Ого. Кабан супер. Мы остались у двери вдвоём.
— Все эти коты и кошки, как ты. Превратились и живут в двух мирах. Например, в том мире ты только что спасла Ари от крестьян, но не помнишь этого. Они её забить пытались.
— За что?
— За то, что она огромное насекомое. Так сложилось, что маги превращаются в насекомых, а бойцы в котов.
— Ра, вы здесь главный?
— Да.
— Отпустите меня, пожалуйста.
Как же я тебя отпущу, у меня только сердце на место встало. Никуда я тебя не отпущу. Ах да! Я всё это время её за руку крепко держал. Ну вот. Отпустил.
И тут я почуял котят. Тара тоже, потому что замерла и глаза круглыми стали. Голод, мама, тепло, темно, еда. Боже, Бабетту за дверью попустило. Но только на несколько секунд. Теперь в ней разрасталась паранойя.
Да. Пищей этого сильного чувства были кот и кошка за дверью. То есть я и Тара. Они пришли съесть котят. А зачем еще? Но пусть только попробуют войти. Картинку наших выпотрошенных тушек Бабетта транслировала предельно чётко.
В некоторых культурах женщин отправляют рожать в лес в одиночестве. Может мы именно такая культура?
— Тара, я вынужден взять тебя за обе руки. Смотри мне в глаза и представляй, что скажу.
Я приоткрыл дверь, метнул в Бабетту бутылочку воды и мгновенно дверь захлопнул. А затем взял напряжённую Тару за руки. Ей было неприятно. Кошки не любят лишнего. Это да. Но меня несло.
— Тёплое яркое солнце и луг с мягкой зелёной травой.
Тара прижмурилась. Я знаю тебя, моя простодушная нявочка. Я знаю тебя.
— Тут кролик, он щиплет травку и больше никого нет. Солнце греет ушки. Легкий ветерок шевелит шерстку. Тихо. Очень тихо и спокойно.
Собственно это всё для Бабетты. Но и для тебя, любимая. Мы невинны и главная охрана котят. Никто не сможет пройти мимо нас. Котята выживут и вырастут сильными, быстрыми и хитрыми, как мама.
— Тепло и глупый кролик ест траву. Маленькая бабочка села ему на ухо. Она тоже греется на солнце. Ей тоже тепло и спокойно.
Бабетта колебалась. Странные коты за дверью грелись под солнцем и кролик какой-то. Котятам необходимо солнце, но не сразу, а на третий день. А мне вода нужна прямо сейчас. Они кинули в меня водой. Ловушка?
— Правда смешная бабочка?
Я отпустил Тару. Её ручки упали и она улыбнулась. Потому что добрая. Должно получиться. Я приоткрыл дверь. Буквально на ширину ножа, чтобы звук проходил.