Леночку уже не вернуть. Своей невкусностью она спасла вас всех, хитиновые идиотки. Здесь было смертельно скучно без моего зелёного друга. Если честно, и с ним здесь было не особо весело.
Сестрёнка, я к тебе.
Вместо синей кошки меня встретил синий котёнок. И попросил:
— Ты не мог бы яркость уменьшить. Слепит сильно.
Да. Я здесь немного сиял. Это от Леночки меня так расколбасило? Котенок надел темные очки.
— Ладно, хиз. Отвязался, так отвязался. Но я тебе не рабыня на побегушках. Могу так подгадить, что сразу светиться перестанешь.
— Лапка, я тебя сестрёнкой назначил. Эта должность дает право на капризы среднего уровня и совещательный голос в важных делах.
— Я знаю, что такое «сестра».
— А что такое «единственная любимая сестра»?
— Льстить ты умеешь, котяра.
— Но ты же хорошенькая. Синяя, пушистая. Хочешь животик почешу?
Котёнок в солнцезащитных очках отодвинулся.
— Своей Таре животик чеши… Братишка.
Непременно. Так и скажу жене: «Синяя кошка велела!» И почешу ей животик. Обеими руками.
— Не отвлекайся. Ты кого ко мне прислал?
— Как кого? Гуга с претензиями. Где он, кстати?
— Вон висит.
Недалеко, на прямой ветке, висел длинный бежевый кот. Висел повешенный за шею. Дерево тошнило. Оно вытянуло эту ветку как можно дальше от ствола, но больше ничего сделать не могло. Это действительно было возмутительно.
— Зачем ты убила моего Гуга?
— Не убила. Просто повесила. Он на меня кричал.
— Ну, у него были причины.
— Я — нейропломба! На нейропломбу нельзя кричать.
— Сними его, пожалуйста.
— Зачем? Он и так нас слышит. Только не дышит.
И синяя кошка захихикала. Вот кто социопатка, хоть бабочек и не ест.
— Снимай давай. Правильного кота насилие не сломает.
Синий котёнок махнул лапкой, и Гуг упал на землю. Дерево с большим облегчением прибрало ветку поближе к стволу. Я предупреждающе поднял палец: «Молчи, виселица». Дерево благоразумно промолчало.
Гуг кашлял и учился дышать заново.
— Что с пегасом, сестрёнка? Впрягся уже в работу?
— Впрягся. Пашет честно, только болтает много.
— Я ему притащу подругу. Помнишь змею одноглазую?
— Здравая идея. Она в горах тут не очень далеко. Феек детям в пещеру таскает. Иногда шаманов, когда зазеваются.
— Выкинь меня туда сейчас, пожалуйста.
— Легко. А этот, если опять кричать будет — опять повешу.
— Постарайся всё же договориться с ним. Ты же синяя кошка, а не бабочка тупая какая-нибудь.
— Будет кричать — повешу.
Ладно-ладно. Оставляю вас на второй тур занимательных бесед. Давай, выкидывай меня у змеючкиной пещеры.
И сестрёнка выкинула. Тут светился сам камень. Вроде как глыбы льда, только не холодные. Очень красиво. Я вошёл внутрь. Длинный загибающийся спуск. И большой зал с озером бирюзового цвета.
Двое пегасят больше походили на змеёнышей. Такие же желтоглазые, как мама, но зелёные с отливом в белое, как папа. Крылышки маленькие, мордочки любопытные. Милота. И горка мелких костей рядом.
Надеюсь там нет косточек Павлика. И как нам контакт наладить? Я распушил хвост и торжественно прошёл через всю пещеру. Малыши совершенно ничего не боялись. Да и с чего бы? Они видели только маму и еду. Потому и страха не знали.
Вот за этим рыжим хвостом крохи и принялись гоняться. Я тоже немного увлёкся. Как сказал бы Гуг: «было потешно». А потом пришла мама. С большим трудом я увернулся от её острых зубов.
Успел завопить: «Мама пришла!» и запрыгнуть змеючке на шею, но тут же полетел в бирюзовую воду, сбитый ловкой лапой. У неё почти моя скорость. Как мы носились по пещере! Дети бегали за нами, правда сильно отставая. А две жирных фейки, которых мама принесла на ужин, пытались сбежать.
Эта черная летунья успевала гонять меня, отпихивать детей в глубину пещеры и отбрасывать феек от подъёма наружу, когда они до него добирались. Было весело. Такого ловкого противника давно не встречал.
Я начал докручивать себя на поворотах увеличивая непредсказуемость «траектории Ра» и в какой-то момент сумел подхватить феек, которые уже потеряли ориентацию и бежали в стену. С ними, одна в зубах, вторая прижата лапой к груди, я вылетел из пещеры.
Мама задержалась. Наверное проверяла в порядке ли её замечательные малыши. Потому я успел поднять за шкирку двух феек прямо перед собой и замогильным голосом объявить:
— Спасётся только одна из вас. Сами решайте кто.
Фейки запищали: «Ааа-ааа!» Из пещеры показалась моя восхитительная, черная пернатая одноглазая змеюка.
— Ты ответишь за Павлика!
Пафосно сообщил я ей. Ну? Выйдешь из пещеры, и я туда запрыгну. Давай!
— Что ты творишь, припадочный?
Совершенно трезвым голосом спросила черная мамаша.
— Играюсь. У вас тут весело.
Честно ответил я.
— Понятно. Может отдашь мне этих?
— Да забирай, я такое не ем.
Змеюка поймала и прижала лапой несчастных феек. Кажется она смущена немного. Что-то неловкое спросить хочет?
— Как там золотые рожки?
Точно. Я тоже не могу забыть его ослиные крики и судорожные прыжки с задранными крыльями.
— Поднялся. Работу нашёл и пашет не разгибаясь. Только вот рожки себе обломал.
— Жаль.
— Ты ему нужна.
— Не ври.
— Правда. Он научился доверять хищникам. Хоть сам по прежнему сирень жрёт.
Змея рассмеялась. Да, юность не забывается. Хоть времени и прошло всего ничего.
— Хочешь к нему? Место не такое дикое. Работа чистая, умственная, и дети в безопасности будут. Я собственно пришел к тебе с предложением. Ты почти такая же ловкая как я.
— Так к нему или к тебе, смешной кот?
— Вообще-то изначально к нему. Но поиграв с тобой, я задумался о большем. Знаешь грифонов?
— Знаю. Диких уже нет нигде. Всех объездили давно.
— Я на одном вчера полетал и был немного разочарован. Понимаешь?
— Понимаю. Благородный и деревянный как качеля.
— Вот! Мне нужны летуны твоего уровня и выше. Но не здесь, а в другом мире.
— У меня дети. Так что отвали.
— Не сейчас. Сейчас зелёному помогать. Он от твоих малышей моментом в кисель расклеится. Будет порхать бабочкой и крякать уткой вокруг. Нет никого надёжнее травоядного отца.
Змеючка снова рассмеялась. Она хорошая, хоть и кусючая. Зря я ей глаз тогда выбил. Хотя не зря, конечно.
— Я скажу синей кошке, она тебя перенесёт в нужное место. Удобства — какие пожелаешь. Работа — помогать пегасу ежеминутный бэкап котов делать. И не только котов. А я буду приходить с детьми играть. Чтобы они ловчее и быстрее тебя стали, когда вырастут.
— Соблазнительно.
Ой, вот только не изгибайся так, я кот женатый, морально устойчивый. Или нет?
— Договорились!
И я поспешил нырнуть обратно к сестрёнке. Синий котёнок ходил перед Гугом, заложив одну лапу за спину и читал ему лекцию по основам бесконтактной нейровизуализации.
На большой доске какие-то графики и формулы. Сестрёнка тыкала в них световой указкой и монотонно проговаривала совершенно непереводимую ахинею.
Гуг смиренно водил глазами за ярким пятнышком на доске. Кажется все его силы уходили на удержание себя от прыжка за этим ярко белым, дёргающимся зайчиком. Бедолага. Но дышит, уже хорошо.
Синий котёнок увидел меня и снова надел чёрные очки.
— Договорился?
— Договорился, сестрёнка. Забирай змею к пегасу. И детскую им обустрой. Очень милые детки у неё.
Гуг же глубоко вздохнул и переместился мне за спину.
— Забери меня отсюда, Ра. Пожалуйста.
— Вы пришли к согласию?
Синий котёнок фыркнул.
— Он еще тупее тебя. Ничего понять не может. И не сможет никогда. Зачем он нужен?
— Не знаю. Он ловкий и верный. И эльфов действительно жалко. Иногда.
Синий котёнок махнул лапкой, и доска с формулами исчезла.
— Оптимальное решение убить Гуга кота, а Гугу эльфу подчистить память.