— Я отдаю эту часть в ваши руки. По глобальным вопросам советуйтесь, текущие решения принимайте сами. Дёмыч, мой зам по хоз части, обеспечит енотам доступ к фруктам. Кабан, мой сержант, обеспечит енотам безопасность в вылазках на тот берег. Коты — бойцы по своей природе, но если у енотов не хватит рабочих рук, Дёмыч выделит котов в помощь. Берётесь?
И я протянул ему руку ладонью вверх.
Ответить Балл не успел. Прямо из окна под крышей вылетела маленькая яркая птичка. Она совершила торжественный круг над нами у уселась мне на запястье. Мы замерли, боясь её вспугнуть.
Птичка была очень красивая, алая с оранжевой головкой, оранжевыми по краям крыльями и оранжевым длинным раздвоенным хвостиком. На головке два длинных тонких алых пёрышка, а крошечные глазки — зелёные. Я зачарованно разглядывал это чудо. Из шахты вылетела?
— Цивири тун.
Сказала она мне. Тун, так тун. Чего уж тут.
— Я принимаю ваше предложение, великий Ра. Мы вырастим здесь уникальный новый лес.
Торжественно произнёс енот. Синей кошке не откажешь в изяществе дипломатических ходов. Умничка, сестрёнка. Птичка кивнула и выплюнула мне в ладонь чёрное семечко. Это семя нашей большой лианы?
— Цивири так!
Сообщила красотка и перескочила на голову еноту. Старый Балл, от такой бесцеремонности, расплылся в счастливой улыбке. Я протянул ему это семя на ладони, и он его аккуратно взял двумя пальцами.
— Думаю прямо здесь внутри башни на краю дыры вниз я его и посажу. Из окон достаточно света на первое время.
Если бы не уход Лютика, этот день можно было бы назвать «прекрасный».
— Действуйте, Балл.
Сказал я и отправился вниз. Очень хотелось подглядеть за попытками Мирона освоить пятимерное сальто.
В пыльном зале неутомимые чёрные молнии скакали от стены к стене, а вот полосатая Ася сидела пригорюнившись. Увидев меня она подскочила:
— Великий Ра, а обязательно крутиться вокруг себя?
— А вокруг кого еще можно крутиться?
— Ну можно же и не крутиться?
— Можно, однако как слабая кошка нанесёт сильный удар, если не разгонит его вокруг какой-нибудь оси?
— Можно я покажу?
— Покажи, конечно.
Ася моргнула, а я получил лёгкий подзатыльник. Ого. И что ты сделала, полосатик?
— Я не крутилась никак. Просто шагнула в никуда. Ну и…
— Что «и»?
— Вы замерли, а я спокойно обошла вас и ударила со всей силой.
— Да. Я почувствовал. Паучков видишь?
— Нет. Там розовые нитки висят и шевелятся, а Мирон и Лайма замирают в воздухе без движения. Вообще всё замирает.
— И сколько ты там быть можешь?
— Сколько угодно.
— Сходи под этими розовыми нитками в холодильник, оторви какой-нибудь рыбе плавник и принеси сюда. Ася моргнула и протянула мне аккуратно отрезанный плавник.
Она смогла проломить трёхмерную клетку. Однако её «ничто» оказалось совсем не таким, как у меня. Может зря я пытаюсь всех стандартизировать по своему «образу и подобию»? Но не все же такие полосатые как эта.
Мирон и Лайма видели меня, но не останавливались. И правильно. Понадобятся — позову. А передо мной жмурилась кошка, которая может всё. Вычерпать аквариум, например. Моргнёт, и ты никогда не узнаешь что, зачем и как она сделала «мимо времени».
Идеальный разведчик. Идеальный диверсант. И абсолютно неподконтрольный при том.
— Не убивайте меня, пожалуйста…
Прошептала чуткая симпа.
— Еще чего. Ты драгоценность. Только прошу, никому ничего не рассказывай о своей способности. Многие испугаются.
— Даже Мирону?
— С Мироном я помогу. Он хвастаться этим не станет.
— Спасибо, великий Ра…
— Думаю, что ты нужна нам в гвардии. Пойдёшь?
— С радостью!
Ну да. Парочкой служить общему делу лучше, чем сидеть на полу в коридоре и ждать, убьют где-то там твоего мужа или не в этот раз.
И да. Моему внутреннему тирану Ася нанесла только что глубокую незаживающую рану. Цивилизация Гоши наверняка долго и тщательно уничтожала подобное, а потом долго и тщательно промывала всем мозги, чтобы подобное не имело шансов возникнуть.
А я не буду.
— Мирон!
Кот замер рядом. Вот хищная морда. Один его вид уже убивает врагов.
— Возьми вот это.
Я протянул ему мокрый плавник. Мирон взял.
— Теперь твоя жена — секретное оружие гвардии. Служит с нами. Что, почему и как, она тебе сама тихо на ушко расскажет там, где вы сейчас уединитесь для разговора. Для крайне секретного разговора. Вопросы?
— Вопросов нет! Уединиться с женой и принудить её рассказать все свои секреты. Любым способом не щадя живота своего!
Шутит, значит. Вот и хорошо.
— Исполнять!
Мирон и Ася растаяли в проходе. Лайма усиленно делала вид, что её интересуют только довороты себя по максимуму. Черный хвост свистел рассекая воздух. Она станет отличным бойцом в трёх осях. Однако как ей помочь преодолеть порог?
— Лайма!
Кошка замерла рядом. Тоже весьма хищная мордашка. Все кролики или падают без сознания, или разбегаются теряя покой. Есть одно соображение и сейчас я его проверю.
— Попробуем так.
Я взял Лайму за руки и обмотал хвостом, крепко прижимая к себе.
— Никаких гормональных всплесков.
Предупредил я её.
— Ты, Ра, красивый и сильный, но я не хочу умереть 12 раз по настоящему.
И сарказм. Это, кажется, называется «сарказм». Лайме было весело, страшно и презрительно одновременно.
— Сейчас я буду перемещаться в пяти осях и перемещать тебя за собой. А ты попытаешься врубиться как это происходит.
Может и получится. Я аккуратно провернул нечто вроде вальса с последующим переворотом. Лайма взвизгнула и вцепилась в меня крепче. Хвост — очень удобная вещь для таких случаев. Ну, Боже, благослови. И я крутанул пятимерный винт с отягощением в виде прилипшей ко мне чёрной кошки.
Получилось, нет? Почему Лайма отскочила в угол и шипит как в капкане? Потому что у входа стоит Тара.
— Ты сказал, что будешь в столовой…
Это не гнев и не ярость.
— Но тебя там не было…
Это обида, а точнее ужас унижения. Тара переживала непереносимый ужас унижения. Мне нужно вскрикнуть раненым гусем: «Ты всё не так поняла!» Вот еще. Я прыгнул, пытаясь её поймать.
Но куда там. Кошки же «быстрее и гибче». Я нёсся скачками по коридору за уворачивающейся женой. Ну что за бред жизни? Девочка ответила сердцем на мой призыв и вдруг обнаружила, что Ра — гандон. Ну гандон, так гандон. Я остановился. Тара шмыгнула в каюту Бабетты.
Как такое чинят? Не имею ни малейшего понятия. Но почему она не почуяла, что нет никаких измен и всё в порядке? Обида отключила нюх?
Говорят, обида обезболивает. Обидь кого-нибудь неожиданно и сможешь тут же ему позвонок на место вставить или вправить вывих конечности. Если обидеть и сразу вправить, он и не почувствует. Самое то, размышлять о нетрадиционной медицине, очередной раз потеряв жену.
Я теряю контроль во всём. Всё расползается у меня в руках. Это сука Жругниль. Доволен страшно. А вот я страшно недоволен. Хвост вонзился в стену. Где твоя стальная воля? Вот она, холодная и прекрасная. И почему-то сильно похожая на смерть.
Чтобы никого не убить, я спрятался в мед центре. Паучки разбегались от меня как-то особенно резво. Но одного я всё-таки прижал. «Техника изъятия сердца через пах в ритуалах изгоев Пипа».
Изъятие, так изъятие. Пламенный привет изгоям Пипа. Я не могу позволить себе такую беспощадную зависимость, как «любовь». Был бы босяком со свирелькой — да ради Бога, однако слишком много котов и енотов зависит от здравости моего рассудка. Аминь.
— Помоч нато?
А это кто?
— Покажись!
— Твой самоупрос, мой топровольный кискин.
Заявило корявенькое нечто из ближайшего угла.
— Пиру люпов, таю прагмак.
— Ты кто такой?
— Пох Потрох! Вклони пашку!
— Сейчас «вклоню».
И я рубанул чудика мечом наискосок. Он честно разделился надвое, а потом опять сросся. И прокомментировал: