Баурджин высунулся из коляски:
– Эй, парни! Хотите цянь?
Ребятишки враз бросили игру, но близко почему-то не подходили.
– Вообще-то, это не к нам, господин, – отозвался один, самый смелый. – Это к тётушке У. Но её мальчики стоят не цянь, а гораздо больше!
– Тьфу-ты, господи, за извращенца приняли! – Баурджин сплюнул наземь. – Не, парни, я не к вам не по этому делу. Подойдите-ка, разговор есть.
– Разговор?
Переглянувшись, мальчишки заинтересованно подошли ближе.
– Вы каждый день здесь играете, парни?
– Да, господин. Это вообще наше место, правда, прибегают иногда другие, но мы их бьём! Это же наше место!
– Правильно, – одобрительно кивнул нойон. – Значит, всегда, каждый день – вы здесь.
– Здесь, господин.
– А как же так вышло, что в одно время – не так уж и давно – вас тут не было?
– А! – вспомнил вдруг кто-то из ребят. – Это вы про тот день говорите, когда тут одного старика убили. Застрелили из самострела небольшой такой стрелкой!
– Ух, и кровищи же было! Его ведь стражники ловили, этого старика. Говорят, они и убили. Мы-то сами уже после прибежали – на драку смотрели. Ух и славная же была драка! Двое больших ребят дрались, орали – на весь сад.
– Так-так, – заинтересовался князь. – И что за ребята?
– Незнакомые. Да нас про них уже спрашивал один лупоглазый парень.
– Какой-какой? Лупоглазый, с такими красными оттопыренными ушами. Всё про деревню свою рассказывал.
Баурджин не выдержал и, махнув рукой, засмеялся. Ишь ты, Жэнь-то, оказывается, давно этот следок нащупал. Интересно, что узнал? Вот и вызвать.
Они вернулись во дворец к вечеру. В приёмной уже дожидался Инь Шаньзей, нетерпеливо прохаживаясь от стены к окну. Секретарь Фань находился тут же, на своём месте за столиком. Как всегда – подтянутый, вежливый, аккуратный… Хм… «Свежий ветер»! Баурджину вдруг захотелось спросить секретаря в лоб, вот так, сразу, безо всякой предварительной подготовки. Но сдержался, покосившись на следователя – тот ведь явно не просто так пришёл.
Не просто так!
– Ещё одно письмо, господин наместник! – понизив голос, Инь Шаньзей вытащил из-за пазухи сложенный вдвое листок.
– «Уважаемый господин, имя „Свежего ветра“ – Фань Чюлянь. Сегодня он должен убить наместника. Если вы обыщете его стол, найдёте арбалет с отравленной стрелою».
– Ну ничего ж себе! – прочитав послание, присвистнул нойон. – А что, Инь, пойдём, глянем?
– Для вас это может быть опасно. Да и вдруг Фань убежит?
– Не убежит, я предупредил Ху Мэньцзаня и Керачу-джэвэ.
Переглянувшись, они вышли в приёмную и быстро направились к столу секретаря. Фань, побледнев, вскочил – видно, обо всём догадался.
– А ну, показывай, что спрятано у тебя под столом? – положив руку на рукоять трофейного нагана, глухо осведомился князь. – Нет, постой, лучше мы сами посмотрим. Только предупреждаю, без фокусов!
– Фокусы показывают на улицах простолюдины, – гордо вскинул голову секретарь. – А я всё же к таковым не отношусь.
– Ого! – пошарив под столом, Баурджин вытащил из груды бумаг маленький изящный арбалет. Настороженный, с небольшой стальной стрелкой. – Ну? И что это?
– Самострел, – пожав плечами, усмехнулся Фань.
Баурджин даже зауважал подобную выдержку! Усмехнулся:
– Вижу, что самострел. Для кого приготовлен?
– Для вас, господин наместник, – секретарь не стал отнекиваться, и это тоже понравилось князю. Видать, этот парень предпочитал позору унижения смерть.
– Так-так, для меня, значит…
Фань неожиданно улыбнулся:
– Мне поручено вас убить, господин, если вы не примете наши условия.
– Ваши условия? А кто это – «ваши»?
– Вы знаете их всех, – секретарь ничуть не терял самообладания, лишь немножко, самую чуточку, побледнел, да на лбу его выступили маленькие капельки пота. – Что же касается условий – я уполномочен их вам сообщить.
Наместник усмехнулся, скрестив на груди руки:
– Уполномочен? Кем?
– Представителями высшей знати. Не всеми. Только теми, кому не безразлична судьба нашего народа и родины.
– О как! – присвистнул нойон. – Судьба народа и родины. Высокий штиль, ититна мать! Ну давай, излагай свои условия, любопытно будет послушать. А? – обернувшись, Баурджин подмигнул следователю и сотнику.