– А вы, Иван Ильич, как же? Давайте вместе! Эти люди… – гимназист кивнул на кузов. – Они мне почему-то совсем не нравятся.
– Они и мне не нравятся, Пётр. Однако не беспокойся, я с ними справлюсь.
– Справитесь? Один?
– В урочище мой отряд.
– А! Ну да, конечно… Только я не совсем понимаю, зачем…
Баурджин посмотрел на налившуюся синевой луну.
– Ну всё, хватит болтать! Иди.
– До встречи, Иван Ильич!
Выбравшись из кабины, Петя быстро зашагал к кустам.
– Э! – свесился из кузова Микола-Хохол. – А пацан куда?
– До ветру.
– Нашёл время.
– Да куда он денется?
– Тоже верно.
– Покуришь, Микола?
– А, пожалуй, курну, давай.
Бандит свесился из кузова, как раз с той стороны, что была не видна его напарникам, засевшим в камнях неподалёку…
Баурджин ударил его согнутыми пальцами в горло – «лапой тигра» – так, как учила когда-то Лэй – девушка-смерть.
Осторожно опустил мёртвое тело на землю.
И тут вдруг замерцал, зашатался дацан! Он был, и вроде бы его не было… вот совсем исчез! Снова появился! Мелькнула чья-то тёмная фигурка – Петька! Исчез! Исчез! Вот и хорошо, вот и славно не надо включать фары, смотреть, там ли мальчишка… Теперь можно действовать.
Всё вокруг гудело, а в небе, наверху, вокруг синей луны сверкали яркие ветвистые молнии.
Заскочив в кузов, Баурджин вытащил динамитную шашку, взяв с собой в кабину, зажёг фитиль, завёл двигатель…
А в дацане уже мелькали чьи-то чёрные тени и слышалось лошадиное ржание!
Нет, ждать больше нельзя.
Включив фары, князь бросил машину вперёд, чувствуя, как хлоп нули по кабине пули – вероятно, заподозрив неладное, это стрелял Гришка-Медведь.
Ничего, прорвёмся!
Разогнав грузовик, Баурджин распахнул дверь, и, бросив в кузов динамитную шашку, выпрыгнул, откатился за кучу камней…
И ждал!
Казалось, очень долго.
А луна над головой синела, как слива, мерцали молнии и всё громче ржали в дацане кони. Вот послышались крики…
И тут наконец громыхнуло!
Задрожала земля, посыпались камни, и грохот, отразившись гулким эхом от скал, унёсся в чёрное ночное небо.
И всё померкло.
Глава 18
СИАНЬ
Осень 1217 г. Уголцзин-Тологой
Я славлю женщину, как танские поэты,
Достойную любви и уваженья…
Баурджин пришёл в себя на мягкой кошме в богатом шатре с откинутым вверх пологом. Был уже день, и в синем безоблачном небе ярко сверкало неяркое осеннее солнце. Рядом с кошмой сидела молодая девушка – пышноволосая красавица с карими блестящими глазами. Сиань Цо!
– Ты… Ты здесь откуда?
– Тсс! Вам сейчас нужен покой, господин.
– А где…
– Все ваши воины здесь, господин император!
– Император? – вздрогнув, князь приподнял голову и тут же поморщился от боли. – Ты сказала – император?
– Да. Только что прискакал Фань, привёз важное известие: в Ицзин-Ай приехал какой-то важный монгол… Имя я не очень запомнила – Катуку, что ли…
– Шиги-Кутуку! – снова дёрнулся Баурджин. – Что?! Что он сообщил?!
– Он сказал – главный монгольский хан признал вас своим вассалом и императором тангутов! А наследник великого хана – у этого имя простое – Угедей – желает как можно скорее видеть вас у себя в гостях.
– Желает – съездим, заодно – семью наконец привезу, – усмехнулся князь… впрочем, нет, уже не князь – император! – Ох, опять пить… Ты всё ж не сказала, как здесь очутилась?
– Вы забыли – я здесь строю дорогу.
– Ах да, да! – Баурджин улыбнулся. – Какая ты всё-таки красивая, Сиань Цо!
В уголках глаз девушки вдруг показались слёзы:
– О, господин мой, я так за вас переживала, так… И рада, что вы наконец очнулись! Вот, выпейте отвар…
– Ого, какой горький!
– Скоро вы совсем оправитесь.
– Что с дацаном?
– Не осталось даже развалин! Ничего и никого.
– Ну, будем надеяться на лучшее.
Мягкий солнечный лучик игриво скользнул за отворот халата Сиань. Князь (император!) улыбнулся и погладил девушку по бедру. Потом приподнялся, обнял, жарко поцеловав в губы…
– Ох, мой господин…
Рука Баурджина быстро развязала пояс Сиань, распахнула халат, обнажив грудь…
– Господи-и-ин… Вам нельзя делать резких движений.
– Я и не буду… резких…
Полетела по шатру сброшенная одежда, и гибкое девичье тело, изогнувшись, прижалось к нойону с томным любовным пылом…
А потом Баурджин предложил девушке стать его четвёртой женой. Знал – не откажет.