— Ты чего дома и не открываешь? — голос Рады звучал возмущенно и напугано. — Марго, ты на работу вообще собираешься? — Рада задавала мне вопросы, не дожидаясь ответов, переходила к следующим. — И долго ты будешь страдать по этому козлу? Подруга, что с тобой? — последний вопрос заставил меня посмотреть на Раду.
— А вот это ты ответь, что со мной не так? Почему от меня все уходят?
— Все это кто? Марк что ли? Так ты не страдать должна, а радоваться, что от такого негодяя и прохиндея избавилась.
— Радоваться, говоришь… — я приподнялась на локтях и со злостью посмотрела на подругу, хоть и понимала, что ее вины в происходящем нет. — А вот мне что-то совсем не весело. Я ненавижу, но не Марка, а себя, дуру безмозглую, от которой мужики уходят, бегут, как от чумы, без объяснений.
— Да кто от тебя бежит, кроме этого козла! Если ты не помнишь, то я напомню: от Тимура ты сама убежала! — Рада завела свою любимую пластинку, сорвавшись на крик.
— Он не особо и держал!
— Да что ты такое говоришь! Когда мужику нервы треплют, сбегают чуть что не так! Ты забыла, сколько он приходил, умолял, просил каждый раз, как ты уходила от него? А в последний раз ему просто надоело, его достали твои бесконечные уходы, хлопанья дверью, и я его прекрасно понимаю, кстати. Ты просто неблагодарная, капризная дура! От такой жизни ушла!
— От какой жизни?! От жизни, где я была куклой при крутом мужике! Меня не устраивает роль вещи, пусть и красивой. Я человек со своими желаниями, мечтами. У меня, между прочим, кроме сисек, еще и мозги есть!
— Вот эти самые мозги и мешают тебе жить. Ты сама не знаешь, чего хочешь.
— Я хочу, чтобы меня оставили в покое! Ну, что ты ко мне привязалась? Ну, отстань ты, ради бога!
— И не подумаю. Чтоб ты здесь совсем расклеилась?! — подруга нависла надо мной. — Панихиду, видите ли, устроила! Было бы по кому!
— Рада, я прошу… Нет у меня ни сил, ни желания спорить или обсуждать что-либо. Дай спокойно умереть, — я тяжело бросила голову на подушку и уткнулась в нее лицом. Мне так хотелось найти спасительное убежище.
— Не могу, я клятву Гиппократа давала, — но Рада, как всегда, была готова к бою, заранее уверенная в своей победе. — Так что, быстро в душ, чашечка свежего кофе, и поверь мне, жизнь покажется другой, — она схватила меня за руки и стала поднимать, как тряпичную куклу.
— Бессмысленной и пустой. Без счастья и любви, — я позволила подруге стащить меня с постели, но дальше прикроватной тумбочки не сдвинулась. — Рада, ну почему так не везет? Почему, как только мне начинает казаться, что вот она, моя птица счастья, поймала, держу, как сразу все исчезает, будто мираж?
— Ничего никуда не исчезает… — подруга подталкивала меня за плечи в сторону ванной. — Твое счастье в твоих руках. Подумаешь, мужик, прости господи, даже язык не поворачивается его мужиком назвать, ушел. Мужики, дорогая моя, уходят и приходят, счастье не в них, — Рада, буквально, насильно затолкала меня в ванную комнату. — Давай, приводи себя уже в порядок. У тебя сегодня, между прочим, свидание.
— Интервью, — я смотрела на себя в зеркало и от увиденного мне хотелось плакать. Сукин ты сын, Марк. Права Рада. Пошел ты со всеми своими амбициями и обидами хреновыми!
— Но интервью-то с мужчиной. Да еще, по твоим словам, с красивым… Так что не ударь в грязь лицом, — Рада стояла в дверях, наблюдая за тем, как я, стаскивая пижаму, собираюсь встать под душ.
— Да пошли они все! Я в отпуск хочу. Рада, а давай вдвоем поедим куда-нибудь к морю.
— А куда? — подруга посмотрела на меня. Резкая смена в настроении слегка ее удивила.
— Давай в Таиланд. Океан, пальмы… — перед моими глазами сразу возник пейзаж картины со стены.
— Таиланд это хорошо. Но, боюсь, не потянем.
— А я вот статью сдам, гонорар за нее хороший причитается… У меня и в банке кой-какие сбережения есть. На все и гульнем!
— У меня тоже есть немного, я на шубу откладывала.
— Да зачем тебе шуба? Мех нынче не в моде.
— И это говорит мне баба, у которой две шубы.
— Я тебе одну подарю, забирай, — я была готова на все для того, чтобы подруга поддержала мою, как мне казалось, гениальную идею.
— Точно подаришь? — она с хитрецой в глазах, чуть прищурив их, посмотрела на меня.