— Сегодня человечек подойдет. Надеюсь, ты свободен? — Макс, потирая шею, явно иронизировал, и в его иронии было много желчи.
— Макс, вот ты такой злой потому, что бабы у тебя давно не было. Ты лицо помягче сделай, глядишь, какую-нибудь девчонку и подцепишь. А то ходишь, блин, Отелло! Мавр хреновый.
— Один Ромео у нас уже есть. Боюсь, этот город двоих не выдержит, — Макс сел на место водителя и завел мотор.
— Я все-таки точно тебя когда-нибудь пристрелю.
Машина тронулась с места и, проехав все еще пустынный парк, свернула на главную улицу.
***
Стоять под теплыми струями воды было приятно, но, к сожалению, они не дарили облегчение, на которое я так надеялась. Мое тело было ватным, и в тоже время напряженным. Мышцы, как и душа, никак не могли расслабиться. Неприятный, холодный ком внутри подобно большому камню давил, не давая возможности вздохнуть полной грудью.
Какой долгий и утомительный у меня сегодня выдался день. День, наполненный ужасом и отчаяньем. Страхи, от которых я так старалась убежать и спрятаться, нашли и с новой силой овладели мной. Сегодня в больнице перед операционной, где находилась Рада, самые худшие воспоминания, ворвавшись без спроса, подчинили себе, заставили окунуться в те моменты моей жизни, о которых я старалась забыть. День смерти мамы снова встал перед глазами. Отчетливо помню каждое мгновение, каждый взгляд, каждое слово знакомых и близких, эхом доносившееся до меня. Как же мне было страшно, девчонке, только исполнившейся девятнадцать. Девчонке, выросшей с матерью и привыкшей к ее заботе, любви и опеке. Так ужасно осознавать в свои девятнадцать полное одиночество. Понимать, что никто больше не будет переживать, если ты задержалась в институте, или же чихнула пару раз и пожаловалась на головную боль, никто больше не будет обращать на это внимание, и не подбежит с градусником в одной руке и с лимонным чаем в другой. Как не будет и добрых слов по утрам, теплых любимых глаз, а самое главное, больше никогда родные мамины руки не прижмут к себе, не обнимут, и ты больше не услышишь родного стука сердца и не почувствуешь такого уютного, теплого запаха — маминого запаха. Я с трудом смогла пережить весь кошмар и страх полного одиночества, наступившего с маминой смертью. И только с помощью моей любимой подруги Рады я прошла этот ад и смогла из него вернуться. Рада — все для меня, она стала мне и матерью, и подругой, и сестрой. И вот теперь я опять могу потерять того, благодаря кому все еще существую, благодаря кому не сошла сума, нашла силы и продолжила жить дальше.
Я не заметила, как давно закрыла воду и продолжаю стоять в ванной, уперевшись руками в холодную кафельную плитку. Тело стало холодным и покрылось мурашками, мокрые волосы, липшие к спине, создавали неприятные ощущения. Мне стало холодно и одиноко, по щекам катились слезы, хотелось плакать во весь голос, но я не могла.
«Господи, прошу тебя! Если ты слышишь, помоги, помоги Раде, не дай ей умереть, не оставляй меня совсем одну! Я не справлюсь, не смогу пережить еще одну потерю в своей жизни».
Мне пришлось приложить немалые усилия, чтобы заставить себя выйти из ванной и, укутавшись в теплый махровый халат, пройти в комнату. Квартира была пустой, темной и такой чужой, что мне захотелось бежать из дома. Я осмотрелась. Все вещи, мебель, обстановка были родными и чужими одновременно. Взгляд снова зацепился за знакомую картину на стене, заставляя вспоминать последний разговор с подругой, наши планы на поездку к морю. Колючий ком подступил к горлу.
Это моя вина. Тимур прав, Рада пострадала из-за меня. Но кто? Кто…? Что нужно было этим людям в моей квартире, кому я успела перейти дорогу? Неужели это как-то связанно с Артуром и моей статьей? Вопросов оказалось много, можно задавать их себе до бесконечности, но вот ответов не находилось.
Мне срочно надо что-то делать. Я не могу позволить опасности продолжать угрожать моим близким. Необходимо разобраться во всей этой истории, и чем быстрее я сделаю это, тем спокойнее станет жить дорогим мне людям.
Единственным выходом из сложившейся ситуации, на мой взгляд, являлось возобновление прослушки в доме Артура. Только так я смогу понять, что происходит. Еще раз взглянув на картину, поняла — действовать нужно незамедлительно. Часы на стене показывали начало первого ночи, я кинулась к шифоньеру, но резко остановилась, осознав, что осуществить план будет не легко. После всего произошедшего Тимур приставил ко мне охрану. Как я только не сопротивлялась, не противилась этому глупому решению, все было напрасно, он категорически отказывался меня слушать, приведя весомый аргумент. Или охрана, или он силой перевозит меня в свой дом. Из двух зол я, конечно, предпочла выбрать первое, но и этот вариант связывал по рукам и ногам. Для возможности действовать дальше, нужно быстро что-то придумать сечас.