Но Лоренс не относился к тем, кто следует советам. Не прошло и пары недель, как он снова появился в лондонском особняке Мейтленда, чтобы сделать графу фантастическое предложение – открыть свой собственный клуб и стать деловыми партнёрами.
Блэк пылко расписывал преимущества и положительные стороны своего замысла, пустив в ход всё своё умение убеждать и очаровывать, оттачивавшееся в течение нескольких лет на бесчисленных женщинах. Фергус сосредоточенно слушал его оживлённую речь, испытывая странное чувство… Желание отвергнуть все доводы рассудка и согласиться. Но, стать деловым партнёром такого человека… Все знали, что Лоренс Блэк на редкость безответственен, а деньги не задерживаются у него в карманах. Подобные люди не меняются за несколько дней, и чистое безумие – вести с ним дела. Но, с другой стороны…
В каждом, даже самом спокойном и рассудительном человеке дремлет авантюрист. В ком-то он уснул беспробудным сном, а в ком-то терпеливо дожидается своего часа. Ну, а кто-то в принципе не способен совершать поступки иначе, чем под влиянием мимолетного импульса. Фергус считался весьма здравомыслящим человеком, и мало кто догадывался, что ему иногда тоже хочется рискнуть. Поставить на карту всё. Как, например, сейчас. Тем более, Блэк не требовал от него финансовых вложений (на них граф сейчас был попросту не способен), лишь личного участия. И, судя по азарту, с которым Лоренс произносил свою речь, он чувствовал, что граф колеблется, с трудом борясь с желанием поступить безрассудно.
Когда же Фергус осторожно ответил, что желал бы лично взглянуть на помещение, где планируется открыть клуб, Блэк понял, что победа осталась за ним.
И не ошибся. Главным условием Фергус поставил строжайшее соблюдение тайны: никто не должен был знать, что он совладелец клуба, потому как граф опасался, что это пошатнёт его репутацию в свете. Блэк охотно согласился; в его ведении оказались клиенты и внешняя презентабельность клуба, в то время как на попечении Фергуса – всё, что так или иначе было связано с расчётами и документацией.
Само собой, их подстерегало немало неприятностей и проблем, но, как ни удивительно, вскоре Фергус уже нисколько не жалел о принятом решении. Клуб же, окрещённый «Сапфиром», неожиданно быстро приобрел известность и популярность. Гостей привлекала роскошная обстановка, изысканная французская кухня, любопытные технические новшества, на введении которых настоял граф, и, не в последнюю очередь, сам Блэк. Многим любопытно было взглянуть, как он управляется с казино – до чего же скандальное занятие для внука герцога!
Не прошло и полугода, как детище лорда Мейтленда и Лоренса Блэка окупилось и начало приносить неплохой доход. Более того, граф, вдохновленный успехом, вложил деньги в кое-какие ещё проекты, постепенно выбираясь из ужасной финансовой ямы, унаследованной после смерти отца. Но, пожалуй, к «Сапфиру» Фергус относился трепетно и заботливо, словно к собственному первенцу.
С Лоренсом они, пройдя вместе через многие трудности, вскоре стали близкими друзьями. Интуиция не обманула графа: Блэк оказался надёжным партнёром, вопреки циркулировавшим о нём слухам, и ни разу Фергуса не подвёл. Своего образа жизни, впрочем, Лоренс не изменил, но, как шутил он сам, теперь у него появилась возможность жить по средствам. Единственное, став владельцем игорного клуба, он совершенно перестал играть сам.
- Вообще-то, - однажды признался он Фергусу, - я вовсе не азартный игрок. Игра не увлекает меня, как некоторых, и в долги я влез совсем по другим причинам… Моя беда в том, что я обожаю шик и роскошь. И женщин, которые обожают шик и роскошь. Ах, да, конечно: ещё у меня есть Мейбл. Она ведь тоже женщина, а потому нуждается в ошейниках с бриллиантами и в других милых безделушках!
В настоящее же время главной заботой обоих было придерживаться той высокой планки, которую Фергус и Лоренс сами для себя задали. По желанию лорда Мейтленда, увлеченного бильярдом, несколько залов переоборудовали под бильярдные, сразу же снискавшие успех у посетителей клуба. Блэк, не менее увлеченный прекрасным полом, пытался, и не без успеха, заманить в «Сапфир» дам.