- То есть, мне нужно было радоваться сравнениям с пылающим факелом и великим лондонским пожаром?
- Да, не слишком-то учтиво.
- Что поделать, если, как вы сами говорите, некоторым мужчинам плохо удаётся облечь свои чувства в слова!
Граф задержался на ней внимательным взглядом, не скрывавшим восхищения.
- У меня, например, это получается с большим трудом, - признался он, сверкнув глазами.
- Ну, вы не восклицаете: «Ой, я обжёгся!», и это уже неплохо! – после короткой паузы отозвалась Франческа с улыбкой. Да что такое с ней сегодня, почему она сама едва может подобрать подходящие слова?! – И спасибо, что не называете меня лисой: никогда не любила такие сравнения. Впрочем, кое-что общее с этим зверем у меня всё-таки есть: на меня, как и на несчастных лисиц, постоянно охотятся аристократы вроде вас… Ох, надеюсь, я вас не обидела, милорд!
- Ну что вы. Гораздо приятнее быть охотником, а не несчастной преследуемой дичью.
Франческа, вспомнив все рассказы Софи о графе, кивнула. Молодой, привлекательный, небедный, титулованный и холостой: мечта любой девушки на выданье. Пожалуй, лорду Мейтленду не следовало появляться на светских мероприятиях без парочки вооруженных телохранителей.
- Всегда считала, что мужчинам невыносимо быть объектом охоты незамужних девиц и их матушек.
- Ужасная матримониальная лихорадка… Этот термин ввёл мой друг, - объяснил Фергус. – По его словам, это опасное заболевание, поражающее женщин средних лет, имеющих дочерей на выданье.
- Ваш друг – доктор? – засмеялась Франческа.
- Нет, скорее, он повеса. Лоренс Блэк – должно быть, вы о нём слышали?
- О… Да, конечно, я слышала. Вот уж никогда бы не подумала, что вашим другом может быть этот распутник! - пробормотала Франческа. – Вы сами кажетесь таким… добродетельным.
- Нужно же мне читать кому-то скучные нравоучения о добродетельном образе жизни!
- И мистер Блэк вас слушает? – недоверчиво осведомилась девушка. Сложно было представить себе двух более непохожих мужчин, чем идеально правильный лорд Мейтленд и Лоренс Блэк – красавец-блондин с репутацией столь же чёрной, как его фамилия! Франческа превосходно помнила, как одна из актрис труппы, Дороти, прорыдала неделю после того, как Блэк весьма предсказуемо к ней охладел. Все знали, что он увлекается женщинами не дольше, чем на несколько ночей.
- Скорее, он пытается обратить меня в свою веру. Кажется, ни один из нас ещё не преуспел в своих стараниях.
Франческа улыбнулась.
- Должно быть, вы не скучаете друг с другом! Вы, я думаю, часто бываете в клубе мистера Блэка, в «Сапфире»?
- Периодически. Я, если можно так сказать, рекламирую клуб среди аристократов.
- Понимаю! – Франческа кивнула и хитро взглянула на него. – Ведь все будут следовать примеру самого лорда Мейтленда!
- Как ни странно, да, - Фергус поморщился. – Иногда я думаю, что, даже если наряжусь турецким пашой и стану расхаживать с саблей наперевес, найдутся те, кто будут мне подражать!
Франческа посмотрела на него удивлённо… и неожиданно рассмеялась.
- А вы не так безнадёжны, как я думала! – воскликнула она. Фергус лишь приподнял брови в вежливом недоумении. – Видите ли, судя по нашему с подругой опыту, общаться с лордами обычно тяжело: они считают, что все им что-то обязаны лишь потому, что им посчастливилось родиться старшими сыновьями обладателей титула! Вы не такой.
- Видимо, вы не жалуете аристократов, мадемуазель, - промолвил граф без обиды.
- О, нет, отнюдь. Я не жалую тех, кто зазнается и ведет себя заносчиво, к какому бы классу ни принадлежал этот человек. Просто, к сожалению, среди аристократов такие отчего-то встречаются чаще, - Франческа мило улыбнулась.
Экипаж остановился, и, прежде чем Фергус успел что-либо ответить, Франческа воскликнула:
- Мы уже приехали? Как быстро! Огромное спасибо, лорд Мейтленд, что подвезли! И за букет тоже. Хотя вам не стоило тратить столько денег, - она посмотрела на синие розы в своих руках.
Дверца экипажа отворилась. Лакей подал мадемуазель де Бельфор руку, и актриса грациозно спустилась по ступенькам подножки. Остановившись, улыбнулась графу.