Глава 24 (Дни с пятьдесят седьмого по шестьдесят седьмой)
С охотой у поселенцев получалось как-то не очень хорошо, зато с коноплёй пока всё шло очень даже неплохо. Несмотря на то, что заготовки сырья велись далеко от дома, к зиме при самом плохом раскладе должны были надёргать не менее ста тонн зелёной массы. Ткать пока не пытались, сосредоточившись на верёвках, которые выходили пяти стандартизованных диаметров: собственно пряжа, шпагат, тетива для лука, линь и канат. Моторы от вентиляторов для прялок не подошли, так как мощность их оказалась совершенно недостаточной. Пришлось сосредоточиться на индивидуальных агрегатах с ножным приводом. С подачи Мирославы было решено таковой прялкой обеспечить каждого поселенца независимо от пола.
Пока что луки делали из сырого дерева, но уже отложили кучу дров на просушку под заготовки для более качественных изделий. Кишки и сухожилия крупных травоядных тоже не выбрасывали, но запас такого сырья был сильно ограничен. Мочевые пузыри натягивали на рамы для окон. Такие окна предполагалось использовать в мастерских вроде планируемой к постройке кузницы.
У коров уже появился небольшой подшерсток, да и волки с лисами стали выглядеть гораздо симпатичнее, чем месяц назад. По всему выходило, что холода не заставят себя ждать.
* * *Почти всем поселенцам хотелось побывать на заимках, пожить вдали от суеты основного поселка, потому что за несколько десятков дней жизни бок о бок люди до чертиков надоели друг другу. Ну, были, конечно, и исключения, которым было все равно где находиться, лишь бы заниматься любимым делом.
Чтобы всем желающим дать более или менее равные шансы на уединенную жизнь, пришлось развивать бюрократические процедуры. Вся информация о перемещениях заносилась в специальный реестр, наравне с тем, кто какие виды работ выполняет. Поначалу этим занимался Рокотов, потом стало ясно, что ему требуется помощь, и одна из стюардесс, Маша, стала заниматься этой секретарской деятельностью.
Рокотов чуть ли не завывал, когда прикидывал, сколько человеко-часов, а точнее, его и Маши времени, отнимает у племени эта работа, но отказаться от этого занятия не мог, потому что разногласия в том, кто и чем предпочитает заниматься, не прекращались с первого дня. И если этот аспект взаимоотношений игнорировать, то возникнет такой беспорядок, который поставит вообще все выживание племени под угрозу. Конечно, если бы в ходу были деньги, которыми можно было бы более или менее справедливо вознаграждать людей за работу, то часть проблем снялась бы, но пока процветал коммунизм в самом первобытном виде. К несчастью, философов в самолёте не нашлось, а юристы ничего вменяемого по устройству общества для нынешней ситуации предложить не смогли.
Поездки на заимки рассматривались некоторыми членами племени как чуть ли не курорт, очередь стояла на четыре смены вперед. И на очереди на дальнюю заимку были Петр, Ицхак, Линг, Игорь Мальцев, Хён и Чен-Сук. Иностранцев, не владеющих русским языком, пытались рассовывать в группы таким образом, чтобы они оказывались единственными носителями своего языка в команде, но, все-таки не доводя это дело до фанатизма. Такая мера несколько ставила под сомнение удовольствие от пребывания на заимке. А тут к тому же совсем некстати начало холодать. Хотя, как некстати, – вообще-то зима приближалась. Однако иностранцы вполне чётко осознавали, что помимо тех сложностей, которые были у всех, у них была еще одна – необходимость изучать этот сложный непонятный русский язык, и они принимали эту сложность. Надеяться на радикальное изменение ситуации пока не приходилось. Мало кто рассчитывал на появление ещё одного самолёта с людьми, говорящими на каком-то другом языке. Скорее наоборот, часть попаданцев продолжала считать себя жертвами экспериментов российских физиков. А из этого вытекало, что следующий самолёт, если он появится, тоже будет с русскоговорящей публикой.