Впереди нее, у самого края плота, неудобно скрестив ноги, сидел Игорь Мальцев. Его жизнь на Земле оборвалась во время возвращения из путешествия к родственникам в Орел. Во Владивосток приехал брат, и они вместе полетели к нему. А обратно Игорь возвращался один, и это была его первая самостоятельная дорога. Иногда мальчик сетовал, что самолет попал на другую планету по пути обратно, а не туда. Ведь тогда они бы попали сюда вместе с братом. А так здесь парень страдал от одиночества. Ближайшими по возрасту из ребят были немцы, и хотя он надеялся, что однажды удастся с ними подружиться, пока не очень получалось.
Девчонки такого возраста, в принципе, есть, это хорошо. Но нужен приятель, а его пока не было, несмотря на то, что прошло уже очень много дней. Игорь смотрел вперед, на то, как плещется вдалеке вода и как она омывает плот вблизи. Ему нравилось сплавляться по реке и он решил для себя, что, когда на следующее лето соберется экспедиция проведать людей, ушедших с Хэнком, обязательно постарается в нее попасть. Кстати, интересно, что с ними.
Эрих тоже сидел впереди, только с другой стороны плота. Он видел, что течение ровное и спокойное, постоянного внимания вода не требует. Поэтому, держа одну руку на весле, второй он держал тетрадку с новыми словами и пытался их учить. Сначала он ставил себе цель учить по двадцать слов в день, но реальность оказалась такова, что под силу ему было выучивать только пять-десять, зато в языковой среде заученные слова не забывались. Жалко, что сидя на плоту нельзя потренироваться с копьем.
Саша всю эту неделю была абсолютно рассеянна и сейчас, на плоту, она чаще всех подгребала невпопад, но делала это так слабо, что вообще никак не влияла на общую траекторию движения. Мама умерла. А она даже не была с ней на охоте, не могла видеть последние секунды жизни. Наверняка ведь можно было что-то сделать! Мама не болела, мама делала заготовки на зиму, она планировала жить дальше, а тут – какой-то несчастный случай. Плохое стечение обстоятельств, а, может, и чья-то глупость. Так обидно, просто невыносимо горько. Девушка впервые в жизни столкнулась со смертью так близко. Раньше казалось, что это происходит не так. А как? Ну, не знала она как, но не так. И казалось, что это может произойти только с другими людьми – из новостей или со знакомыми малознакомых, но не с близкими. Сейчас же пришло ощущение, что смерть может застигнуть в любой момент, и зачем вообще тогда жить, стараться, что-то делать? Почему просто не лечь и умереть? Ведь мама старалась что-то делать, ходила на охоту, чистила рыбу, готовила, а все равно умерла. А они продолжают стараться выжить, как-то получше обустроиться. Зачем? Это все нужно, чтобы жить, а человек умер. Ничего не может быть важнее, чем то, что человек умер. Пусть остальные двести девяносто девять живы, но один умер. И никакие коровы, никакие заготовки этого не стоят. Ничто теперь не имеет смысла. Несколько взрослых на этой неделе пытались объяснить Саше, что жизнь продолжается, но она никого не слушала, она даже не слышала, что они говорили. Саша продолжала делать работу в племени, но уже без энтузиазма, чисто механически, не веря в то, что это нужно. Жаль, что Хэнк уже отплыл. Сейчас она бы присоединилась к нему, и никто бы не смог запретить.
Хён из своего дальнего левого угла смотрел на жену и думал о том, что неплохо бы сделать горн, трубящий на большие расстояния, и чтобы передавал разные ноты по типу ее этой дудочки. Тогда люди с музыкальным слухом смогут передавать друг другу весьма содержательные сообщения. Нот семь, так что это должно работать получше азбуки Морзе. Правда, морзянка доступна не только музыкантам.
Глава 25 (Дни с шестьдесят восьмого по девяностый)
Чен-Сук вышла из маленького уютного шалаша и поёжилась. Это был третий день на заимках, и третий день и она, и ее муж непрерывно мерзли. Никаких новых растений, кроме тех, что уже приносили для гербария, она здесь не обнаружила и вынуждена была признать, что никаких особых растений известных только ей одной она здесь не видит. Более того, Чен-Сук и обычных-то для этой местности растений, в основном, не знала. А уж что в пищу, что на лекарства, что куда-то ещё – какое там…
– Хён, как мы будем жить здесь в вечном холоде? Здесь же вроде как в Сибири, да?
– Да, наверное.
– Неужели мы будем по полгода не выходить из дома? Как я выйду из помещения, мне всегда холодно. А сейчас только осень.
– Не знаю, – пожал плечами Хён. – Нужна более теплая одежда. Для этого мы здесь и находимся – чтобы выследить крупное стадо животных. Шкуры пойдут на одежду.