Все десять нивхов поселились в середине десятого барака. Саша, потеряв мать, все время крутилась возле Алёны. После смерти Галины, она практически стала членом семьи у нивхов, поэтому тоже поселилась рядом с ними.
В восьмой, медицинский барак, въехали Олег Константинов с Ириной Ахмадулиной. Причем, въехали не только как медики, но и как пара. Галия Муратова привела с собой в восьмой барак Чженьнина, а Антонина пока заселилась одна. Таким образом, вместо предполагаемых восьми взрослых людей – четыре врача плюс их супруги – проживало здесь пока только пятеро.
Эрих объявил, в конце концов, что ему всё равно, где жить, но рядом с Маттиасом и Норбертом. Искалеченный Петр Алтуфьев оставался в шестом бараке, туда же заселился и Ицхак Путтер.
– Тебя вообще не было в лагере, когда достроили шестой барак! – предъявила претензию Линг.
– Ну, я его караулить должен был что ли?
– Должен – не должен, а проворонил. Так что мы, будем съезжаться или нет?
– Ну, а ты сама-то хочешь?
– Ага, так спрашиваешь, что якобы тебе это значит не очень-то и надо? – всё больше заводилась переводчица.
– Так я и сразу не утверждал, что мне это надо, – защищался Ицхак. Такого оскорбления девушка не снесла:
– Ну, тебе не надо, значит, и мне не надо.
– Ну, не надо так и не надо, – механик пожал плечами, да так и остался стоять в непонятках.
Линг все еще оставалась в третьем бараке с того момента, как всех туда заселили, заклиненная между своими оставшимися двумя китайскими спутниками и русской семьей. Она все это время думала, поселится с Путтером или нет. Обстановка в племени оставалась более ли менее стабильной, и панический страх перед далеким будущим притупился, а вместе с ним и рвение как можно скорее завести семью и родить ребенка. Намечающаяся тяга к другому сводило желание жить с Путтером на «нет», несмотря на преимущества, столь отчетливо рисовавшиеся в самом начале жизни на новой планете. Признаться в чувствах к Осипову она решалась разве что сама себе, и вот сейчас нужно было определяться с жильем, а она была одна.
– Линг, ты переезжаешь к Путтеру? – спросил Вужоу.
– Нет, мы решили не съезжаться.
– Ясно. Ну, здесь остается место только для одного из нас, – продолжил китаец. – Если мы хотим остаться вместе, нам надо перебраться в десятый барак.
Без мужа, да без соотечественников, да без подруги – Софья с семьей давно уже заселилась во второй барак, потому что у них были маленькие дети – получится как-то немного грустно. Но вдруг, если Линг будет жить с Осиповым в одном бараке, появится больше шансов, что он сам обратит на нее внимание? Но охранник тоже не особо суетился с жильем и оставался в третьем бараке, причем китаянка держала в голове, что он, конечно, переедет куда угодно, если его попросят обменяться, чтобы получить место для семьи. Но кто попросит его поменяться на тот холодный темный угол, который он сейчас занимал?
– Давайте, я останусь здесь, – ответила Линг китайцам. – Как-то неохота переезжать.
Так она и осталась в третьем бараке. На данный момент с одной стороны от нее собиралась жить семья – мама со взрослой дочерью, а с другой – мужчина с женщиной, которые познакомились уже здесь. Хотя, понятно, что еще не раз все будут меняться местами, да и вообще это только на один год, а что будет потом – непонятно. Жалко только, что ребенка родить к весне она уже не успевает. Ну да ничего, она не одна такая. Здесь столько женщин, которые в таком возрасте, что вряд ли уже когда-либо смогут родить детей, так что Линг явно не в худшем положении.
Глава 26 (Дни с девяносто первого по сто двадцать четвёртый)
Снег ещё окончательно не лёг, но и грязи уже почти не было, вернее, она перешла в состояние «грязь замерзла», так как ночами температура воздуха стабильно держалась ниже нуля. Впрочем, в местах, недоступных солнечным лучам, снег таять перестал. Из шкур поселенцы пошили одежду, которой на всех никак хватить не могло. В первую очередь мехом старались обеспечить мужчин, но о женщинах и детях тоже не забыли. Ребятишки гуляли по очереди, а женщины грязь месить не рвались и гуляли почти исключительно от жилого барака до бани. Им же приходилось топить печи, так что иногда посещали и дровяной склад, хотя обычно дрова таскали как раз дети.
А ещё снег позволил оценить количество местного зверья по следам. Те же следы показали заячьи тропы, что резко повысило эффективность использования ловушек на базе удавок из конопляных шнуров. Охотникам удалось добыть несколько мелких хищников, которых следовало истребить в округе полностью, чтобы появилась надежда на выживание домашней птицы. Волков тоже били без всякой жалости, но те старались держаться от людей на безопасном расстоянии.