По вечерам я часто представляла эту встречу — как все обрадуются, как бросятся меня обнимать… Но шанс я благополучно упустила сама, выбрав новое тело и совершенно другой облик. Теперь даже не знала, что делать. Представляться? Признаваться? Или молчать и наблюдать из тени?
Возвращаясь домой каждый вечер, я всё сильнее думала об этом. От таких мыслей бессонница стала моим верным спутником.
И думаю, именно она и виновата в том, что произошло этой ночью.
Сегодня я устала сильнее обычного. Работа, которой я себя добровольно загрузила, вымотала меня окончательно. Единственным спасением я видела глубокий и крепкий сон. Надев новую синюю пижаму — короткий топ и шорты — я направилась к кровати, зевая так сильно, что едва не вывихнула челюсть.
Но стоило мне устроиться поудобнее, укутаться в одеяло и расслабиться, как глаза распахнулись — и бессонница легла рядом, как родная.
Покрутившись пару минут, решила выпить воды. На кухне, пока допивала стакан, мне в голову пришла, как тогда показалось, блестящая идея: нужно прогуляться перед сном. Подышать свежим воздухом, проветрить апартаменты.
Сама придумала. Сама обрадовалась. Сама и сделала.
Ноги сами несли меня вперёд — они помнили маршрут, по которому я ходила пять лет своей прежней жизни. И в какой-то момент я поняла: стою перед домом, в котором жила до своей смерти.
Воспоминания накрыли лавиной, и на глаза навернулись слёзы. Но я быстро их стёрла — увидев как в этот момент из главного входа вышла парочка. И всё бы ничего, если бы я не узнала мужчину.
Высокий, широкоплечий. Тёмные коротко стриженные волосы. Аристократический профиль, выразительные скулы, большие миндалевидные серые глаза. На нём был элегантный тёмно-серый костюм-тройка, идеально сидящий на фигуре.
Саймон Лаймов. Когда-то — мой жених.
Я смахнула скатившуюся по щеке слезинку и будто снова ощутила ту девочку в себе, которой была когда-то.
Система Эрос давала нам готовые тела — потому мы могли жить вечно. По крайней мере, теоретически. На практике подлая натура некоторых существ сокращала эту «вечность» очень существенно.
Я тоже планировала жить долго-долго. Но моя жизнь оборвалась внезапно. Помню банкет в честь нашей помолвки: протянули стакан, я сделала пару глотков, повернулась к Саймону — и мир потемнел. Следующее, что я помню — пустое пространство выбора, ожидание нового тела… и вот я снова здесь.
А он… он стоял лицом ко мне, ничего не замечая вокруг. Потому что всё его внимание принадлежало ей.
Девушка стояла спиной ко мне. Длинные рыжие волосы, уложенные крупными локонами, спадали почти до пояса. Ухоженные, блестящие — словно с обложки. Фигура — классические песочные часы. Шёлковое лазурное платье до пола, с открытой спиной, подчёркивало все достоинства.
Как же она мне кого-то напоминала…
Саймон галантно поцеловал ей руку, приобнял за талию и развернул лицом ко мне. Они двинулись вперёд.
И тогда я увидела её лицо.
Я застыла.
Это была она. Моя лучшая подруга.
Клара.
Воспоминания ударили сильнее прежнего. Клара, которая всегда меня поддерживала. Клара, которая отговаривала от помолвки, уверяя, что мы с Саймоном не пара. Клара, которая обнимала меня, когда мы с ним ссорились.
Клара, которая сейчас шла под руку… с моим бывшим женихом. И улыбалась ему так, словно он — смысл её жизни.
Они подошли к дороге, где стоял жёлтый летмобиль на десять мест — служебный транспорт E-класса. Кажется, фирма, в которой работал Саймон, действительно использовала такие машины.
Интересно, — мелькнуло в голове. — Он всё ещё там работает?
И куда важнее — почему он пользуется служебным транспортом для свиданий?
Я стояла на другой стороне дороги — думаю, именно поэтому они меня и не заметили. А вовсе не из-за нового лица. Проводив взглядом удаляющийся транспорт, я развернулась и направилась домой.
Именно сегодня я приняла решение: сделаю всё, что потребуется, но выясню, почему умерла тогда. Выясню — и найду виновного.
Но для начала нужно посетить одно место.
На следующее утро я оказалась в самом оживлённом районе города — на базаре.
Стояла напротив огромного цветочного ряда и ломала голову: какой букет выбрать?
Скромненький — за медную монету?
Или огромный — за три золотых?
Средств у меня хватало на лучший, но расточительностью я никогда не страдала.
— Какой букет желаете? — спросила пухловатая женщина за прилавком.
— Белые лилии, — сообщила я, хотя взгляд всё отчаяннее цеплялся за огромный букет этих самых лилий.
— На праздник? — женщина весело подняла брови.
— На какой? — удивилась я.
— Так сейчас же неделя благоденствия! — с восхищением в голосе сказала она.
Вот оно что. Хороший праздник. Все веселятся. А по преданию, если пара женится в эти дни — союз будет крепким и счастливым. И ведь я… в прошлой жизни… должна была выйти замуж за своего возлюбленного именно в благоденствие.
Как же жизнь бывает несправедлива.
— Мне… для того, чтобы почтить память, — тихо сказала я.
— Понимаю. Пройдёмте, покажу лучшие варианты.
В итоге я выбрала достойный букет за три серебряных монеты. Как только он оказался у меня в руках, то отправилась туда, куда давно должна была прийти.
Поймав такси и удобно устроившись на пассажирском сиденье, я назвала адрес. Пристегнулась, положила букет на колени, поправила белую приталенную блузку и одёрнула край юбки-карандаш. Всю дорогу была в своих мыслях и даже не заметила, как приехали.
Поблагодарив водителя и оставив серебряную монету, я направилась по узкой каменной тропинке.
Десять шагов — и передо мной появились большие кованые ворота с надписью «Усыпальница». Рядом — открытая калитка. Я вошла, нервно заправляя выбившийся локон за ухо.
Три года…
Три года я не решалась прийти и посмотреть, где и как покоится моё прежнее тело.
Помнит ли обо мне кто-нибудь? Заботится ли? Или могила заброшена, как никому не нужная?
Меня всегда пугала эта неизвестность.
Но ноги сами несли вперёд — дорогу я узнала заранее и запомнила точно. Шла на автомате, будто ходила этой тропой десятки раз.
Завернув за огромный куст ухоженных роз, я притормозила. Картина перед глазами буквально выбила воздух из лёгких.