Это действительно было моё имя.
Но сомнения всё равно закрались: а моё ли тело лежит под этим камнем? Почему этот мужчина не отходит отсюда ни на шаг? И кто он вообще такой? Если бы на его месте был Саймон, я узнала бы сразу…
Жаль, на табличке не указана дата.
Я глубоко вдохнула и решила осмотреть усыпальницу полностью. Спустя два с половиной часа я обошла всё пространство — устала, вымоталась, но больше ни одной таблички с такой фамилией не нашла.
И это было странно.
У нас смерти — редкость. Люди живут очень долго, иногда по несколько столетий. Поэтому эта усыпальница хранит записи лишь за последние сто лет. Позже система стирает воспоминания, а останки кремируют. За тридцать лет в этом мире я ни разу с подобным не сталкивалась… до сегодняшнего дня.
Не найдя других имён, я вернулась назад. Мужчина всё ещё сидел у моей таблички.
Что же произошло, что он так прикипел к этому месту? Может, местный смотритель? Стоит спросить…
Я подошла ближе, подняла ногу для следующего шага, но он резко сказал:
— Не советую подходить ближе. — голос у него был слегка хрипловатый.
— Почему? — удивилась я.
— Посмотрите внимательнее. По периметру стоят оповещающие системы. Едва вы их пересечёте — узнают, что вы посетили эту могилу. — Он усмехнулся краем губ.
— Зачем это? И… здесь точно похоронена девушка по имени Сиора? — спросила я, уже сомневаясь во всём.
— Точно, — ответил он спокойно. — Уже десять лет как.
— Тогда я не ошиблась… — пробормотала я себе под нос. Но он меня не слушал и продолжил:
— А вы её подруга? Странно… за все эти годы я впервые вижу, чтобы сюда кто-то пришёл.
— Что? — я удивилась слишком громко. — Почти подруга. А вы кто? Смотритель усыпальницы, раз так много знаете?
Он снова усмехнулся — коротко, устало.
— Смотритель? Нет. Я здесь со дня её похорон. И за это время ни одна живая душа не посетила эту могилу.
— Странно… — пробормотала я. — А как же жених? Подруги? Семья, у которой она жила?
— Жених как раз и поставил эту систему оповещения. Видимо, хотел кого-то найти. А остальных рядом не видел. — Он снова поднял взгляд к небу.
— Так. Стоп. — я нахмурилась. — Ты говоришь, что здесь со дня похорон?
Он медленно повернулся ко мне. Посмотрел внимательно, словно оценивая. Лицо его стало ещё более уставшим — будто разговор отнимал последние силы.
Но я не собиралась отступать.
— А зачем ты тут так долго? — спросила я.
— Будто у меня есть выбор, — хрипло ответил он.
— Выбор есть всегда, — твёрдо заявила я.
Он поднялся с таким трудом, будто его тело было сделано из камня. Пошатнулся, едва не упал. Удержался, схватившись за табличку — мою табличку.
Я сделала шаг, чтобы помочь, но он резко, почти грубо сказал:
— Не подходи. Посмотри на мои ноги.
Я опустила взгляд — и оцепенела.
К его ногам была прикована призрачная цепь, светящаяся мягким голубым светом. Она была соединена прямо с моей табличкой. Если не знать — можно было бы и не заметить.
Шок встал в горле колючим комком.
— Кто… кто сделал это с тобой? И за что?! И как ты вообще тут питаешься? — выдала я, не скрывая ни ужаса, ни удивления.
Он тихо фыркнул.
— Я могу очень долго обходиться без еды. Но уже всё равно — поем я или нет.
Меня приковали мои же родные.
— Что? Как это? И почему — именно к её могиле? — я не верила ни одному слову.
— Ты слишком любопытная, — протянул он. — Но… я так давно ни с кем не разговаривал, что расскажу. Меня приковали здесь за её убийство.
Я замерла.
— Не поняла, — выдохнула я и даже покачала головой.
Он посмотрел прямо в мои глаза и спокойно произнёс:
— Это я убил её.
Я рассмеялась — громко, нервно, почти истерично.
Когда смех стих, я холодно сказала:
— Мы с тобой никогда не встречались. Никогда не пересекались. Как ты мог убить… меня?