Теперь очередь удивляться пришла ему. Он посмотрел на меня так, будто я внезапно заговорила на неизвестном языке — смесь недоверия мелькнули на его лице.
Но всё же заговорил.
Он рассказал, что в тот вечер не должен был находиться в банкетном зале. Он был дипломатом, прибывшим с делегацией на переговоры, но сбежал от своих товарищей, чтобы прогуляться по городу. Он не был приглашён на помолвку и тем более — не планировал туда заходить.
Но судьба — странная штука.
Он переоделся в удобную одежду… которая, как оказалось, в точности совпадала с униформой официантов на банкете. Он просто проходил мимо, когда его схватили, отругали за «безделье», всунули поднос с бокалами и отправили внутрь.
— На подносе было всего два бокала, — продолжил он. — Один взяла рыжая девушка. А второй — Сиора. Она сделала пару глотков… и упала без сознания. Я даже слова сказать не успел. Через минуту объявили, что она мертва. А потом… меня обвинили.
Он говорил тихо, но каждое слово звучало как откровение.
— А ты говорил об этом своим? — спросила я, чувствуя, как внутри поднимается тревога.
— Говорил. Но они предпочли поверить доказательствам, а не мне. — Он снова опустился на землю, опираясь спиной на табличку, вытянул ноги. Даже этот простой жест дался ему тяжело — дыхание стало неровным, поверхностным.
Он действительно был измождён.
— Но ведь можно найти настоящего убийцу! Оправдать себя! — сказала я, понимая, что надеюсь на это больше, чем он.
— Мне уже всё равно, — спокойно ответил он. — Когда пройдёт десять лет, меня заберут домой и казнят.
— Что? — я ахнула… а потом осознала. — Подожди… сегодня же десятая годовщина моей смерти.
Стоило мне произнести это вслух, как воздух за моей спиной начал вибрировать, дрожа так, будто его натягивали струной.
Я резко обернулась — и замерла.
Передо мной, прямо в воздухе, начала проявляться платформа. Она постепенно материализовалась, будто проступала сквозь пространство. Когда форма стала чёткой, я увидела: на платформе стояли четыре мужчины. Высокие, строгие, одетые строго.
Я настолько была ошеломлена этим зрелищем, что инстинктивно сделала шаг назад — и пересекла границу оповестительного барьера.
В ту же секунду раздался резкий писк. Земля будто дрогнула.
С другой стороны пространства тоже началась вибрация — усиливающаяся, рвущаяся, как напряжённое заклинание. И буквально через мгновение начали появляться новые фигуры. Люди материализовывались один за другим, словно их выталкивало из воздуха, группируясь вокруг таблички с моим именем.
Глава вторая
Последним появился он.
Тот человек, которого я когда-то отчаянно хотела найти.
Но после ночного похода меньше всего была готова увидеть именно его.
Саймон Лаймов ступил на ровно подстриженный газон, огляделся и, заметив парня, сидящего у моей таблички, довольно хмыкнул. Затем его взгляд скользнул дальше — и остановился на мне.
Бровь выгнулась в неестественной дуге.
Но стоило ему увидеть букет белых лилий в моих руках — он напрягся, а голос прозвучал резко:
— Кто ты? И почему пришла на могилу моей невесты?
— Здесь столько людей, а спрашиваешь только меня? — с вызовом ответила я. Хорошо ещё, что блузка с длинными рукавами скрывала мою татуировку. Узнай хоть кто-то об этом — половина присутствующих тут же сложила бы два и два.
Парень на земле тихо хмыкнул.
— Подруга, — заявила я твёрдо, смотря Саймону прямо в глаза. И да, вызов в этом взгляде тоже был.
— Я знаю всех её подруг, — недоверчиво произнёс он. — И откуда тебе известно про белые лилии?
— Конечно же, спишь с ними всеми, небось, — пробормотала я себе под нос так, чтобы никто не услышал. А потом громче: — Она любила эти цветы.
Прежде чем он успел возразить, один из мужчин на появившейся платформе сказал:
— Решайте свои вопросы без нас. Мы только заберём Нейджа и покинем это место.
Я сразу не поняла, о ком речь, но когда он направился к парню у таблички, всё стало ясно.
Прибывшие на платформе — все четверо — были одеты одинаково: строгие тёмно-синие костюмы почти чёрного оттенка, начищенная обувь, ровная осанка. Рост, возраст, телосложение — будто под копирку. Различались только лицами.