Тот, кто вышел первым, выглядел старше остальных — не по морщинам, а по взгляду. Глаза у него были такие, будто он видел слишком многое.
И тут меня накрыло осознание: они не отсюда.
Это делегация мира Орион, а у них — свои законы. И, судя по всему, свои жестокие правила.
И если пару минут назад Нейдж сказал, что его казнят… значит, это не фигура речи.
Я погрузилась в свои мысли. Если я вмешаюсь — мне придётся признать, что я и есть Сиора. А тогда расследовать собственное убийство станет в разы сложнее. Если не вмешаюсь — его казнят. А он, судя по всему, ни в чём не виноват.
Пока я металась между этими мыслями, заговорил Саймон:
— Время траура ещё не окончено, Сердж.
— Десять лет прошло. Значит, окончено, Саймон, — ответил мужчина с платформы. Он подошёл настолько близко, что его голос прозвучал почти у моего уха.
— Сегодня последний день траура, — процедил Саймон. — И я намерен насладиться последними часами жизни твоего братца. Ты не сможешь забрать его сейчас. Он лишил меня моей возлюбленной и должен поплатиться сполна.
— Траур? — не удержалась я. — Что-то я не вижу здесь никого в трауре.
На меня одновременно посмотрели все присутствующие — и те, что прибыли с платформой, и наши.
Я чуть дернула подбородком и продолжила:
— Ни цвет траурной одежды, ни повязки на рукаве. И, между прочим, вчера вечером я прекрасно видела, как вы «носите траур». Так что не надо врать прямо у её могилы.
— Тебе-то какое дело? — вспыхнул Саймон. — Я вижу тебя впервые. И вообще, я спасаю того парня. Если ты не в курсе, он житель мира Орион. Их правила жёстче наших. Если его сейчас заберут — он умрёт.
Я смотрела на него и понимала: Он — совсем не тот человек, за которого я собиралась выйти замуж.
Пять лет отношений. Пять лет уверенности в его благородстве, верности, мягкости…
А сейчас передо мной стоял мужчина, которому было плевать, что будет с Нейджем. Он хотел только одного — чтобы тот помучился ещё один день. Не важно, что после этого его заберут и казнят.
Я быстро оглядела всех присутствующих.
Орионцы — сдержанные, строгие, но по взглядам видно: ситуация их раздражает.
Наши — самодовольные и надменные. Саймон — особенно.
В толпе я узнала нескольких мужчин из отдела безопасности, где работала раньше.
А одного узнала слишком хорошо — Кейн Дромов. Он присоединился к нашей команде всего за пару месяцев до моей смерти.
— Спасаешь? — тихо, но отчётливо произнесла я. — Думаешь, лишние полдня мучений — это спасение?
— Конечно, — ухмыльнулся Саймон. — Любой захочет прожить дольше. Я бы на его месте решил так же.
Ну конечно. Какое спасение? Какое сострадание?
Я уже почти не слышала, что он говорит — внутри всё кипело.
И впервые за долгое время я была в шаге от того, чтобы раскрыть, кто я такая на самом деле.
2/1
Я знала одно: если за осуждённого никто не вступится, его казнят. Культура Ориона была мне знакома давно — я изучала её ещё в прошлой жизни. Понимала, почему наши не вмешиваются — «он не из нашего мира».
Но вот почему его собственные соплеменники даже не пытались заступиться — оставалось загадкой.
Думала я недолго. Вернее… в этот момент я не думала вовсе. От себя самой таких решений я никак не ожидала.
Я повернулась к Серджу и твёрдо сказала:
— Что действительно может спасти ему жизнь?
Мой голос прозвучал твёрдо, уверенно — и настолько неожиданно для всех, что даже орионцы переглянулись. Сердж посмотрел на меня странно, будто пытаясь понять, шучу ли я. Затем в его глазах мелькнуло настоящее облегчение, а губы тронула слабая едва заметная улыбка.
Остальные члены его команды смотрели на меня уже иначе — будто ждали, затаив дыхание. А ещё минуту назад были холодны и отстранённы.
— Ну? — напомнила я.