Бетик издали с восхищением наблюдал эту схватку воли против воли. Мерин бил задом, выделывал курбеты, вскидывал передние ноги, катался по земле, но Шэнноу всякий раз оказывался у него на спине. Все кончилось так же внезапно, как началось. Мерин встал, понурив голову. От его ноздрей шел пар. Шэнноу направил его шагом к биваку, спешился и снова его стреножил. Расседлал, растер и постоял, поглаживая его по шее и ушам.
Потом забрал седло, подошел к лошади Селы, оседлал ее без всяких сюрпризов и поехал на северо‑восток.
Когда он скрылся за гребнем, Бетик расслабился и растянулся на траве.
— Что бы там ни было еще, а наездник он несравненный.
— Он — Громобой! — с гордостью объявил Села. — Он вернется.
— Было бы приятно проверить в это, — ответил Бетик, — но он еще никогда не встречался с зелотами. Я видел их в деле и знаю, на что они способны.
Села улыбнулся и начал отрезать куски от туши для утренней похлебки. «Бетик, — подумал он, — умный человек, но он никогда не видел Шэнноу в деле».
В шести милях к северо‑востоку несколько всадников, сгрудившись, вглядывались в холмы впереди. Их вожак, стройный юноша с орлиным носом и темными глазами, обернулся к одному из своих спутников:
— Ты пришел в себя?
— Да, Донай, но я совсем измучен. Как он сумел удержаться в седле? Я же чуть не убил коня.
— Хороший наездник. Хотел бы я знать побольше о нем и почему с ним Бетик. — Донай обернулся и поглядел на два трупа, перекинутые через седла их лошадей. Ксенон вселился во льва, Херос — в ворону, и обоих убил длинноволосый всадник. Донай спешился.
— Я попрошу наставлений, — сказал он.
Остальные трое молча сидели в седлах, а их вожак, опустившись на колени, склонил голову над круглым камушком, отливавшим червонным золотом. Некоторое время он сохранял полную неподвижность. Потом поднялся на ноги.
— Ахназзар говорит, что этот человек — Шэнноу, Взыскующий Иерусалима. Он посылает подмогу. Мы должны дождаться ее здесь.
Остальные спешились, сняли плащи из черной кожи и темные шлемы.
— Чью шестерку они посылают? — спросил Пэрен, самый младший.
— Они посылают шесть шестерок, я не спросил, чьи, — ответил Донай.
— Тридцать шесть человек? — недоверчиво протянул Пэрен. — Против двух мужчин и мальчишки?
— Ты подвергаешь сомнению распоряжение Ахназзара? — мягко осведомился Донай.
— Нет, что ты! — быстро ответил Пэрен.
— Да, — сказал Донай, — это очень мудро. Он, Шэнноу, — Великое Зло, а в этом всегда есть сила. Он нечистый, служитель старого темного бога. Его должно уничтожить. Ахназзар сказал, что он возит с собой Библию!
— Говорят, что даже одно прикосновение к Библии сжигает руку и клеймит душу, — вставил третий из них.
— Возможно, Карим. Я не знаю. Ахназзар велит убить и его, и его лошадь, а потом сжечь седельные сумки, не открыв их.
— Я вот никогда не мог понять, — не унимался Пэрен, — как эта Книга уцелела в Армагеддоне?
— Зло вездесуще, — ответил Донай. — Когда старый темный бог был уничтожен, его тело рассыпалось и дождем упало на землю, и каждое касание осквернило ее. Не удивляйся, узнав, в каких только местах ни таится зло!
— Да уж! — сказал Карим, жилистый мужчина средних лет с седой бородой. — Я бы жизнью поручился за Бетика — среди исчадий Ада не нашлось бы воина лучше!
— Твое «лучше» подозрительно, Карим! — заметил Донай. — Он был нечистым, но успешно таил тьму в себе. Однако Владыка Сатана умеет обнаружить темноту в самых дальних уголках души и, думается мне, не случайно сестру Бетика избрали на жертву в честь зимнего солнцестояния.
— Конечно, — сказал Пэрен, — но на что он надеялся, когда попросил Шали бежать с ним?
— Умный вопрос Пэрен! Он не постиг святости своей сестры. Она, естественно, гордилась тем, что была избрана, и едва зло коснулось ее, сразу пошла к Ахназзару. Достойная дева, и ныне она прислуживает Владыке!