— Да уж, без труда не вытащить и рыбки из пруда! — сказал Бетик. — Ну, едем же!
Они выехали из овражка, но тут Шэнноу натянул поводья и повернул мерина обратно.
— Ну, что еще? — спросил Бетик.
Шэнноу подъехал к самому краю и посмотрел вниз. Ему были хорошо видны гигантская челюсть и обломки ребер.
— По‑моему, ты разгадал тайну, Бетик. Это рыба!
— Ну, рад, что не подцепил ее на крючок. Не смеши меня, Шэнноу! Во‑первых, это была бы всем рыбам рыба, а во‑вторых, как бы она оказалась посреди равнины, где и речки‑то нет?
— Библия повествует о гигантской рыбе — она проглотила одного из пророков. Он побыл у нее в брюхе и остался жив. Внутри этой грудной клетки уместятся свободно десять человек. И у рыб нет ног!
— Ну, ладно, это рыба. Тайну ты разгадал, так поехали?
— Однако ты ведь сам спросил, а как она могла попасть сюда?
— Не знаю, Шэнноу, и не хочу знать.
— Каритас говорил мне, что во время Падения Мира моря вылились и поглотили земли и города. Вот приливная волна и могла принести сюда эту рыбу.
— Если так, то где же море? Куда оно делось?
— Ты прав. Как ты и сказал, в этом тайна.
— Я в восторге, что мы во всем разобрались. Так едем?
— Неужели тебе совсем не свойственно любопытство, Бетик?
Исчадие наклонился в седле вперед.
— Очень и очень свойственно, мой друг. Мне очень любопытно было бы узнать, где сейчас находятся тридцать шесть безупречно обученных убийц. Возможно, тебе покажется странным, что меня это настолько занимает!
Шэнноу снял шляпу и вытер пот с внутреннего края полей. Солнце стояло над самой головой — только миновал полдень — и небо было безоблачным. Его взгляд привлекло темное пятнышко: высоко над ними кружил орел.
— Большую часть моей жизни, Бетик, — сказал он, — за мной охотились. Это неотъемлемое обстоятельство моего существования. Разбойники скоро услышали про меня, и мое описание переходило из уст в уста. Я не мог предугадать, когда именно из теней вылетит пуля или стрела, или блеснет нож. И довольно скоро стал фаталистом. Маловероятно, что я умру в своей постели в почтенной старости, ибо моя жизнь зависит от моей быстроты, зоркости и силы. Все это когда‑нибудь ослабеет, но до тех пор меня в этом мире будет интересовать очень многое — то, чего я не понимаю, но что, я уверен, имеет какое‑то отношение к тому, чем мы стали.
Бетик помотал головой.
— Ну, спасибо, что ты поделился со мной своей философией. Что до меня, так я еще молод, в самом расцвете лет, и очень хочу когда‑нибудь стать самым древним стариком, каких только видывал мир. И мне начинает казаться, что Руфь была права. Если я останусь с тобой, то наверняка умру. Так что, думаю, нам пришло время проститься.
Шэнноу улыбнулся.
— Вероятно, ты прав. Но жаль расстаться в такой спешке. Вон там как будто удобное место для ночлега. Не провести ли нам вместе последний вечер?
Бетик посмотрел туда, куда указывал палец Шэнноу — на кольцо камней на высоком уступе. Исчадие вздохнул и пустил лошадь рысью. Земля внутри кольца была плоской, а у края уступа оказалась каменная колода, полная воды. Бетик спешился и расседлал лошадь. Завтра он предоставит Иерусалимца той судьбе, какую ему назначил его темный бог.
Незадолго до сумерек Шэнноу разжег костер, не слушая возражений Бетика — как бы дым не выдал их! — вскипятил чай, выпил, а потом завернулся в одеяло, подложил под голову седло и привалился к каменному обрыву.
— И для этого тебе нужно было мое общество? ‑спросил Бетик.
— Ложись спать. Завтра тебе предстоит ехать очень долго.
Бетик закутал плечи в одеяло и сел у костра. В бок ему впился торчавший из обрыва камень, он выломал его и вскоре заснул чутким сном.
Над холмами поднялась луна, одинокая сова пронеслась над кольцом камней и скрылась во мраке. Прошел час, и вверх по склону медленно поднялись шесть теней. У камней они остановились. Вожак вошел внутрь кольца и указал на каменный обрыв, с которым оно соприкасалось с другой стороны. Трое бесшумно двинулись туда, а остальные, крадучись, подобрались к Бетику у костра.
С высоты двадцати футов над биваком, укрывшись позади скалы, Шэнноу следил за их приближением. Его пистолеты нацелились в двоих, которые подходили к Бетику. Он спустил курки, расцвели два огненных цветка, и пистолеты подпрыгнули у него в руках. Первый из двоих опрокинулся навзничь, захлебываясь собственной кровью, второго, когда пуля вошла ему в мозг, отшвырнуло вбок.
Бетик перекатился, сбрасывая одеяло и прицеливаясь. Третий нападающий выстрелил, едва он шевельнулся, и пуля взметнула пыль в нескольких дюймах правее Бетика. Его пистолет рявкнул в ответ, и зелот упал на спину.