Дворец смердел кордитом и смертью. Арчер поднялся по длинной лестнице на балкончик. У перил темнела лужа крови, и Арчер вспомнил, что Бетик поднимался сюда раньше и сбросил труп вниз на камни. Еще раздался такой отвратительный хруст!
Внутрь с дождя вошел Шэнноу и снял кожаную куртку. Несколько секунд он постоял на коленях у костра, грея руки, потом вытащил Библию из седельной сумки.
— Указания, как найти Иерусалим? — спросил Арчер, садясь рядом с ним.
— Нет. Просто от чтения у меня становится легче на душе. — Он закрыл Библию. — Вчера ночью я видел во сне Пендаррика. Он сказал, что навлек на мир потоп, так как пользовался Кровь‑Камнями, и предупредил меня, что это случится снова.
— Из‑за исчадий?
— Да, по‑моему. У вас в Ковчеге есть что‑нибудь, что помогло бы мне сокрушить Аваддона?
— Это не моя область, мистер Шэнноу. Я занимаюсь исследованием мистических тайн. Но оружие там есть.
— И знания?
— О да, там есть знания.
— Я поеду с вами, Арчер, а пока дайте мне спокойно читать.
Арчер остановился у двери, глядя на дождевые струи. К нему подошел Бетик.
— Когда мрачность угнетает его дух, с ним нельзя разговаривать. А для верующего он не торопится поделиться своим Богом.
— Его многое угнетает, Бетик.
— Мне все равно, лишь бы он по ночам успевал услышать приближение убийц. Он необыкновенный человек. Меня с детства учили бояться зелотов как величайших воинов в мире, но в сравнении с ним они просто дети.
— Вы останетесь с ним?
— Ненадолго, Арчер. Я не намерен возвращаться в Вавилон и следовать за Шэнноу, когда он единолично отправится штурмовать дворец.
— Несколько странные слова для друга!
— А мы не друзья, Арчер. У него нет друзей, ему не нужны друзья. Посмотрите на него: сидит, будто каменный истукан. Я воин, но все еще дрожу после этого боя. И все время думаю, сколько еще врагов может подбираться к нам, пока мы разговариваем. А он? Читает Библию!
— Но если он будет в вас нуждаться, вы поедете с ним?
— Нет. Какое мне дело, если Аваддон завоюет мир? Я допустил одну ошибку, Арчер, когда попытался спасти свою сестру. Иначе сейчас я, возможно, командовал бы отрядом и вел бы его на юг!
— Вы полагаете, он может победить один?
— Не знаю. Но вот что я вам скажу: мне бы не хотелось, чтобы он охотился на меня, даже если бы я сидел в крепости, окруженной телохранителями. В нем есть что‑то нечеловеческое. Он не способен понять безнадежность положения. Видели бы вы его, когда сюда ворвались зелоты! Он обернулся и навел пистолеты на заднюю дверь еще до того, как в нее ворвались эти трое. Он знал, что они подбираются оттуда, а я слышал только выстрелы, видел только тех, кто был передо мной. На месте Аваддона я спал бы тревожно.
— Он не знает Шэнноу, как знаете его вы.
— Да, но он будет считать убитых.
Арчер посмотрел через плечо. Шэнноу уже не читал. Его голова лежала на седле, тело закутывали одеяла, но правая рука была выпростана из них.
И эта рука сжимала пистолет.
— Можно ли устроиться спать лучше? — заметил Бетик. — Смотрите не вздумайте ночью зашуметь.
Шэнноу не спал, и их слова доносились до него, точно шепот на ветру. Насколько Бетик не понимает его! А собственно, зачем бы? Шэнноу давно убедился, что одиночество было силой. Человек, вынужденный полагаться на других, оставляет уязвимое место в своей обороне. Одинокий укрыт стенами.
Нужда в друзьях? Ни одному человеку не дано всего, Шэнноу знал это. Все сводится к вопросу о равновесии, а Природа скупа на подарки. Давным‑давно Шэнноу был знаком с бегуном. Чтобы поддерживать себя в форме, он отказался от всякой любимой еды и упражнялся ежедневно. То же самое и с Шэнноу, охотником. В одиночестве он — скала, и не полагается для защиты своей спины ни на кого и ни на что.
Ненадолго он вкусил иную жизнь с Донной. Такую хорошую…
Теперь он вернулся на круги своя.
Однако Иерусалиму придется подождать.
Он услышал, как Бетик с Арчером завернулись в одеяла, приподнялся и сел.
— Ты думаешь, будет разумно, если мы все уснем? — спросил он Бетика.
— Ты предлагаешь мне нести стражу?
— Это лучше, чем проснуться мертвецом.
— Не спорю.
Шэнноу снова закрыл глаза и проспал без сновидений, проснувшись три часа спустя, когда Бетик тихонько приближался к нему.