— Как понимаю, Эйлик, у тебя хорошие новости.
— Да, владыка‑генерал.
— Медведь его убил?
— Нет, владыка. Посланный солгал. Как оказалось, он покинул зверя, едва Кейд прицелился.
— И что сделал разбойник? Погладил зверя по голове и отправил восвояси?
— Накормил сладкими коржиками, владыка‑генерал.
— В таком случае будет лучше, если другие твои сведения окажутся полезнее.
— Растяпу казнили, но другому моему брату, мне кажется, удалось все поправить. В долину ведет еще один проход.
— Где он, этот проход?
— В каньоне к югу, насколько я понял. Мы осмотрели его на прошлой неделе, но ничего не нашли. Однако вход, видимо, спрятан. И теперь мы его отыщем.
— Возьмешь триста человек.
— Ты поручаешь мне начальство над ними? Благодарю тебя, владыка‑генерал!
— Не благодари, Эйлик. Если ты потерпишь неудачу, то умрешь. Сколько времени нужно Кейду, чтобы отвести своих людей в Долину Родников?
— Неделю. Дней десять. Я точно не знаю.
— У тебя шесть дней, чтобы зайти ему в тыл. Если ты за этот срок не завладеешь проходом, передай командование Тербаку и убей себя.
— Будет исполнено, владыка‑генерал. Я не потерплю неудачи.
11
Гамбион добрался до места через два часа после начала сумерек и велел своим тридцати бойцам разбить лагерь, не разводя костров, пока он обследует начало Сэдлеровской Тропы. Дозорных, Януса и Ивенсона, он позвал с собой, поручив Бергойну наметить лучшие места для засад. Белокурому худощавому Янусу было лет двадцать с небольшим, а Ивенсон выглядел лет на десять старше и начал толстеть. Взгляд у него был мягким, и Гамбион счел его не слишком надежным. А вот в юноше чувствовалось что‑то орлиное — отвага, твердость и уверенность.
— Они проезжали тут дней шесть назад, — сказал Янус, — но начала тропы не обнаружили. Мы были наготове, а их было всего десять, и мы смогли бы их остановить. Навряд ли они вернутся.
— Раз Кейд мне велел отправиться сюда, они вернутся, — сказал Гамбион. — Можете не сомневаться.
— Весть с небес? — спросил Ивенсон.
— Кейд говорит, что нет, но я не так уж уверен. — И он рассказал им про медведя, который вломился в хижину Кейда, а затем ушел, удовольствовавшись горсткой коржиков.
— Ты сам видел? — спросил Янус.
— Вот как тебя сейчас, — ответил Гамбион и провел тряпицей по вспотевшей лысине. — Дьявол, ну и жара здесь!
— Солнечный жар отражается от белых скал, особенно с наступлением сумерек. Но скоро станет очень даже холодно, — сказал Янус. — Можете развести костер, из каньона его никто не увидит.
— Что же, вы можете вернуться в Игер, — сказал Гамбион. — Небось соскучились по семьям.
— Он пусть идет, а я останусь! — заявил Янус. — Я тут все места знаю.
— Буду очень рад.
— Если ты не против, так я пойду, — сказал Ивенсон, и Гамбион кивнул, тут же забыв о его существовании.
Янус внимательно смотрел на Гамбиона, замечая кошачесть его движений, уверенность в себе, которой они дышали.
— На что это ты уставился? — спросил великан, ощущая его неприязнь.
— На человека, который выгонял людей с их ферм, — ответил Янус ровным голосом. — И все это время я стараюсь понять, почему Бог избрал тебя?
— Потому что я оказался под рукой, сынок, — ответил Гамбион ухмыляясь. — Плугом от исчадий Ада не отобьешься, это работка для тех, кто умеет обращаться с оружием.
— Ну‑у… может быть, — сказал Янус с сомнением.
— Не обязательно, чтобы я тебе нравился, парень, — сказал Гамбион. — Просто дерись рядом со мной.
— Тут можешь быть спокоен, — сказал Янус. ‑Драться я буду не хуже других.
— Знаю, Янус. Я разбираюсь в людях. А теперь покажи мне место боя.
Бок о бок они спустились по узкому склону к расселине в обрывах над плодородной равниной, которая у гор сужалась в каньон. Когда они вышли из расселины, Гамбион оглянулся. Она словно бы исчезла.
— Это молодые горы, — сказал Янус. — Возможно, вулканического происхождения, и расселина служила стоком лавы.
— В любом случае небольшой отряд сможет удержать ее порядочное время, — заметил Гамбион.
— Ну, это зависит от того, насколько враги будут стремиться ее взять.
— Не понимаю?
— Ну, если они будут атаковать, так смогут проскакать ее насквозь за несколько секунд. Конечно, мы их встретим убийственным перекрестным огнем, но те, кто прорвется, тут же развернутся и окружат нас.