Шэнноу закрыл Библию. Большая и высокая стена. Совсем, как та, в конце долины.
Он надеялся, что так и окажется. Бог свидетель, он надеялся на это.
Шэнноу разбудили звуки выстрелов. Он слетел с кровати и, подойдя к окну сбоку, посмотрел вниз на освещенную луной улицу. На мостовой валялись два человека. Клем Стейнер стоял с пистолетом в руке. Из игорных заведений выскакивали люди, бежали по тротуарам. Шэнноу покачал головой и снова лег.
Утром он позавтракал в длинной зале – миской протертой овсянки и большим кувшином черного напитка. Назывался он баркеровкой в честь Баркера – человека, который за несколько лет до этого первым начал варить его в этих местах.
К его столику подошел Борис Хеймут.
– Вы позволите сесть с вами, менхир? – спросил он робко.
Шэнноу пожал плечами, и маленький лысеющий арканист придвинул себе стул. Буфетчик принес ему баркеровки, и он несколько минут молча ее прихлебывал.
– Интересная смесь, менхир Шэнноу, А вам известно, что этот напиток облегчает головные и ревматические боли? И к нему можно пристраститься. – Шэнноу отставил кружку. – Нет-нет! – улыбнулся Хеймут. – Я имел в виду: просто полюбить его. Никакого вредного воздействия он не оказывает. Вы долго пробудете в Долине Паломника?
– Еще два дня. Может быть, три.
– Такое прекрасное место! Но, боюсь, вскоре оно станет совсем уж опасным.
– Вы закончили работу с кораблем? – спросил Шэнноу.
– Мы… Клаус и я… получили распоряжение оставить раскопки. Там теперь всем командует менхир Скейс.
– Сожалею. Хеймут развел руками.
– Собственно, ничего нового ждать больше не приходится. Мы продолжили раскопки и обнаружили, что это лишь часть корабля. Видимо, он переломился, когда тонул. Тем не менее все теории, будто это было здание, полностью опровергнуты.
– Что вы будете делать теперь?
– Дождусь, когда тут соберется караван, а тогда отправлюсь назад на восток. Раскопки где-нибудь да ведутся. Без них я жизни не мыслю. Вы слышали ночью стрельбу?
– Да, – ответил Шэнноу.
– За последний месяц здесь насильственной смертью погибли четырнадцать человек. Тут хуже, чем на Великой Пустоши.
– Тут есть богатства, – сказал Шэнноу. – Они притягивают людей, склонных к насилию, слабых духом людей, дурных людей. Я видел это в других краях. Как только богатство истощится, нарыв лопнет.
– Но ведь есть люди, менхир Шэнноу, которым дано вскрывать такие нарывы, не правда ли?
Шэнноу поглядел в его молочно-голубые глаза.
– Без сомнения, менхир Хеймут. Но как будто не в Долине Паломника.
– О, мне кажется, менхир, один из них тут. Но он хранит и равнодушие. Вы все еще взыскуете Иерусалима, Йон Шэнноу?
– Да. И я больше не вскрываю нарывы.
Хеймут отвел глаза… и переменил тему.
– Два года назад я встретил путешественника, который говорил, что побывал к югу от Великой Стены. Он говорил о невиданных чудесах в небе – гигантском мече, который висит под облаками в венце из крестов на рукояти. Менее чем в ста милях от него находятся развалины города невероятных размеров. Я бы душу продал, лишь бы увидеть подобный город!
Глаза Шэиноу сузились.
– Не говорите так – даже несерьезно. Вас могут поймать на слове.
– Мои извинения, менхир! – Хеймут улыбнулся. – Я на мгновение забыл, что вы верующий. Вы намерены проникнуть за стену?
– Да.
– Это край неведомых зверей и великих опасностей.
– Опасность повсюду, менхир. Вчера на улице погибли два человека. Нигде в мире нет безопасного места.
– Это все больше становится истиной, менхир Шэнноу. С последнего полнолуния произошло – только в Долине Паломника – шесть изнасилований, восемь убийств, шесть перестрелок с летальными исходами, не говоря уж о ранах и синяках, полученных в поножовщине и иных драках.
– Зачем вы запоминаете такие цифры? – осведомился Шэнноу, допив баркеровку.
– Привычка, менхир. – Он достал из топорщащегося кармана своей куртки пачку мятых листков и карандаш. – Не будете ли вы столь любезны, менхир, и не объясните ли мне, где находится колоссальный корабль, который вы видели в ваших странствиях?
Почти два часа Хеймут расспрашивал Иерусалимца о призрачном корабле и развалинах атлантидских городов. Потом Шэнноу встал, заплатил за завтрак и неторопливо вышел на улицу. До конца утра он бродил по городку. В западной части стояла тишина – большинство домов там свидетельствовало о достатке своих хозяев, но в восточных кварталах, где дома выглядели победнее и пообшарпаннее, он стал свидетелем нескольких потасовок у харчевен и питейных заведений. К городку примыкал большой луг, весь усеянный шатрами самых разных размеров. Но даже там было где выпить, и он видел сидящих или валяющихся на траве пьяниц в разных степенях хмельного забытья.