– Почему? – прошептал зверь. Шэнноу опустил взгляд и увидел, что зверь нес не веревку, а бинт.
– Почему ты убил меня, когда я старался тебе помочь?
– Я сожалею, – прошептал Шэнноу. Зверь исчез, а он встал и пошел ко входу в пещеру. В небе, грозный своей колоссальностью, висел Меч Божий, окруженный разноцветными крестами – зелеными, и белыми, и синими. Внизу был город, кипевший жизнью, – огромный круглый город, обнесенный стенами из белого камня, окруженный широким рвом, даже с гаванью, где стояли на якорях деревянные корабли с рядами весел друг над другом.
К Шэнноу приблизилась красавица с огненно-рыжими волосами.
– Я помогу тебе, – сказала она… но в руке у нее был нож, и Шэнноу отступил.
– Уйди, – сказал он ей. Но она шагнула вперед, и нож погрузился ему в грудь. Тьма обволокла его. Потом раздался оглушительный рев, и он очнулся.
Он сидел в маленьком кресле, окруженный хрусталем, вделанным в сталь. На его голове был плотно ее облегающий кожаный шлем. Голоса шептали ему в уши.
– Вызываем контроль, чрезвычайное положение. Мы сбились с курса. Мы не видим суши… Повторяю… Мы не видим суши.
Шэнноу наклонился и посмотрел в хрустальное окно. Далеко внизу колыхался океан. Он поглядел назад. Он сидел внутри металлического креста, подвешенного в воздухе под облаками, которые проносились над ним с головокружительной быстротой.
– Ваше местоположение, командир звена? – донесся второй голос.
– Мы не знаем, контроль, мы не знаем, где находимся… Очевидно, мы сбились с курса…
– Поверните прямо на запад.
– Мы не знаем, где запад. Все не такое… непонятное… мы не можем определить ни одного направления – даже океан выглядит как-то иначе…
Крест отчаянно затрясся, и Шэнноу заскреб по хрусталю окна. Впереди небеса и океан словно слились воедино. Повсюду за хрусталем небо исчезло, и чернота затопила крест. Шэнноу закричал…
– Все хорошо, Шэнноу, успокойся. Лежи тихо.
Его глаза открылись, и он увидел Бет Мак-Адам. Она наклонялась над ним. Он попытался повернуть голову, но адская боль пронзила его висок, и он застонал. Бет положила ему на лоб холодное полотенце.
– Все хорошо, Шэнноу. Вы как раз обернулись, и пуля только задела кость, хотя порядком оглушила. Отдыхайте!
– Мэддокс?
– Убит. Мы его застрелили. Остальных повесили. Теперь избран комитет, и по улицам ходят дозоры. Разбойники убрались восвояси.
– Они вернутся, – прошептал он. – Они всегда возвращаются.
– Довлеет дневи злоба его, – услышал он другой голос.
– Это вы, Пастырь?
– Да, – ответил Пастырь, наклоняясь над ним. – Успокойтесь, Шэнноу. Тут царит мир.
И Шэнноу погрузился в сон без сновидений.
17
– Вижу, у вас есть две Библии, – сказал Пастырь, садясь у кровати Шэнноу и беря в руки две книги в кожаных переплетах. – Разве одной не достаточно?
Шэнноу, чья голова была забинтована, а левый глаз заплыл, протянул руку и взял верхнюю.
– Эту я возил с собой много лет. Но в прошлом году одна женщина подарила мне вторую – язык в ней проще. Ему не хватает торжественности, но многое становится легче понимать.
– Я понимаю все без малейшего труда, – сказал Пастырь. – С начала и до конца в ней утверждается одно: закон Бога абсолютен. Следуй ему и преуспеешь и здесь, и в загробной жизни. Восстань против него – и погибнешь.
Шэнноу осторожно опустился на подушки. Люди, утверждавшие, что понимают Всемогущего, всегда внушали ему опасения, однако Пастырь был приятным собеседником – и остроумным, и склонным к философии. Он обладал живым умом и искусно вел споры.
Эти посещения скрашивали Шэнноу его вынужденное безделье.
– Как идет постройка церкви?
– Сын мой, – сказал Пастырь с веселой усмешкой, – это поистине чудо! Каждый день десятки братьев работают, не покладая рук. Вам вряд ли доводилось наблюдать такое воодушевление.
– А комитет тут совсем ни при чем, Пастырь? А то Бет говорила мне, что преступникам теперь предлагают выбор между работой на постройке или петлей.
– Вера без дел мертва, – засмеялся Пастырь. – Эти счастливцы… преступники, обретают Бога через свои труды. Да и выбор этот был предложен только троим. Один оказался прекрасным плотником, а двое других уже многому научились, однако главным образом там работают горожане. Когда поправитесь, вам надо будет пойти послушать какую-нибудь мою проповедь. Хотя мне не следовало бы самому говорить это, но в такие минуты меня ведет Святой Дух.