– Я понимаю, что врата между прошлым и настоящим должны быть закрыты. Быть может, их закроет Меч Божий. Если нет, в катастрофе, которая постигнет Атлантиду, погибнем и мы.
– Меч Божий – не спасение, которого вы ищете. Поверьте мне!
– Я уверюсь в этом только, когда увижу его, – решительно ответил Шэнноу.
Амазига подняла руку из-под стола. Она держала адский пистолет. И, взведя курок, прицелилась в Шэнноу.
– Обещайте мне не приближаться к Мечу или умрите! – крикнула она.
– Шрина! – донесся голос от двери. – Довольно! Убери пистолет.
– Ты не понимаешь, Ошир. Не вмешивайся!
– Понимаю достаточно, – ответил человеко-зверь, неуклюже подходя к столу и ставя на него серебряный поднос. Его изуродованная рука сомкнулась на пистолете и осторожно вынула оружие из ее пальцев. – Ничто из твоих рассказов об этом человеке не указывает, что он – носитель зла. Почему ты хочешь убить его?
– Куда бы он ни ехал, за ним следует Смерть. Гибель! Я это чувствую, Ошир.
Она вскочила и выбежала из комнаты. Ошир положил пистолет на стол, Шэнноу наклонился и снял затвор со взвода. Ошир с трудом опустился в кресло, в котором только что сидела Амазига. Он не спускал взгляда с Иерусалимца.
– Она измучена, Шэнноу, – сказал он. – Ей казалось, что она нашла способ исцелить меня, но это оказалось лишь временным улучшением. И теперь она должна страдать заново. Она любила моего брата Шэр-рана, а он стал зверем. Теперь… – он пожал плечами, – теперь настал мой черед. Ваш приезд привел ее в полное отчаяние. Но она соберется с силами и обдумает все, что вы ей говорили. Выпейте вина и отдохните. Я пригляжу, чтобы ваших лошадей пустили пастись на ближнем лугу, где хорошая трава. За этой дверью вы найдете кровати и одеяла.
– Времени для отдыха не осталось, – возразил Нои. – Конец близок, я чувствую это.
Шэнноу устало поднялся на ноги.
– Я надеялся на помощь. Я думал, Черная Госпожа сильна.
– Так и есть, Шэнноу, – заверил его Ошир. – Она обладает великими знаниями. Дайте ей время.
– Вы слышали, что сказал Нои? Времени у нас нет. Мы поедем дальше к Мечу, но сначала Нои надо обыскать храмовое святилище.
– Зачем? – спросил Ошир.
– Чтобы найти то, что поможет мне вернуться домой, – ответил Нои.
Вблизи прогремел выстрел, и раздался вопль ужаса.
– Вот видишь! – крикнула Амазига из двери, указывая на Шэнноу. – Где бы он ни ездил, Смерть всегда следует за ним!
31
Пастырь смело выехал на поляну, где собрались двадцать три уцелевших Кинжала. Некоторые были ранены, их чешуйчатые руки и ноги были забинтованы. Остальные держали ружья наготове, на случай, если на них нападут медведи. Высоко подняв Кровь-Камень, Пастырь направил лошадь прямо в толпу врагов и громко произнес единственное слово, открытое ему Богом.
– Пендаррик! – провозгласил он, и ружья, уже прицеленные в него, тотчас опустились. – Следуйте за мной, – приказал Пастырь, выезжая с поляны. Рептилии взяли свое оружие, построились в две колонны и последовали за ним.
Пастырь пришел в экстаз.
– Как таинственны пути Господа, – сообщил он утреннему воздуху. – И сколь дивны Его чудеса!
На равнине перед городом собралось много львов, и они преградили дорогу Пастырю. Он поднял свой Камень и рявкнул:
– Расступитесь!
Черногривый великан вздыбился от боли и побежал влево. Остальные пошли за ним, образовав коридор, в который Пастырь направил свою лошадь.
Он повел рептилий к северным воротам и там обернулся к ним.
– Все противящиеся воле Бога должны умереть! – объявил он и, не сомневаясь, что ему сопутствует необоримая сила Творца, въехал в ворота. За ними он увидел множество людей. Никто не встал у него на пути. Горожане с откровенным любопытством смотрели на строй рептилий, следующих за Пастырем по улицам между белых стен. Да и на самого Пастыря тоже.
Он спросил у женщины, державшей за руку малыша:
– Храм! Как к нему проехать?
Женщина указала на высокое здание с куполом, и он поехал туда. Массивные колонны Храма были расположены совсем близко друг к другу. Он спешился и зашагал вверх по лестнице. Рептилии следовали за ним.
Навстречу ему вышел старец.
– Кто ищет мудрость закона Единого? – спросил он.
– Дорогу воину Господа! – ответил Пастырь.
– Вы не можете войти, – мягко объяснил старец. – Сейчас жрецы творят молитву. Вот когда солнце коснется западной стены, ваше прошение будет услышано.
– Прочь, старик! – приказал Пастырь, доставая пистолет.