«Сколько положено тебе, Нестор?» – спросила она у него.
«Это не я начал», – ответил он.
«Я тебя спросила не об этом».
Нестор задумался, а потом сказал: «Четыре».
«Почему четыре?»
«За драку во дворе положено четыре удара, – сказал он ей. – Это правило».
«Но ты же замахнулся на мистера Карстейрса, когда он оттаскивал тебя от бедняги Чарли, так?»
«Я нечаянно, – сказал Нестор. – По ошибке».
«Такие ошибки обходятся дорого, мальчик. Шесть тебе и четыре Чарли. Это честно?»
«Когда тебе тринадцать, ничего честного не ждешь», – ответил Нестор, но принял шесть ударов, по три на ладонь, и даже не пикнул.
Он медленно подъехал к обгоревшим развалинам маленькой церкви. Жеребец покорно следовал за его соловой клячей. Бет Мак-Адам стояла, упираясь руками в объемистые бедра, устремив взгляд на обломок стены. Ее светлые волосы были заплетены в косу и заколоты на затылке, но конец косы расплелся, и ветер трепал его возле ее щеки. Она обернулась на стук копыт и обратила на Нестора ничего не выражающий взгляд. Он соскочил с лошади и снял шляпу.
– Я нашел налетчиков, – сказал он. – Они все убиты.
– Другого я и не ждала, – сказала она. – А где Пастырь?
– Никаких следов. Его конь повернул на восток. Я его нашел. На седле была кровь. Я вернулся назад по следу, там были отпечатки волчьих и медвежьих лап, но его я отыскать не сумел.
– Он жив, Нестор, – сказала она. – Будь он мертв, я бы знала, почувствовала бы вот тут! – Она ударила себя по груди стиснутым кулаком.
– Но как он сумел убить пятерых? Они же все были вооружены, то есть убийцы, хочу я сказать. А я ни разу не видел, чтобы Пастырь держал в руках пистолет или ружье.
– Ты говоришь, их было пятеро? – сказала она, словно не услышав его вопроса. – Но по словам тех, кто видел бойню, церковь окружили человек двадцать. Вероятно, тут был и кое-кто из нашей собственной… полной любви… общины.
У Нестора не было никакого желания вступать в спор. Как ни посмотреть, а волчецы в церкви – это же непотребство, и юноша понимал, почему люди могли потерять власть над собой. Тем не менее, если бы Крестоносцам не пришлось уехать на ферму Сима Джексона, которой угрожали разбойники, ничего бы этого не случилось.
– Я еще что-нибудь могу для вас сделать, миссис Мак-Адам?
Она покачала головой.
– Это было бесстыдное убийство, не больше и не меньше.
– Какое же убийство? Это ведь были волчецы, – сказал Нестор, не подумав. – То есть они ведь не люди, а животные.
Глаза Бет вспыхнули гневом, но она только сердито фыркнула и отвернулась.
– Спасибо, Нестор, за твою помощь. Но тебя ведь ждет работа, и я не хочу отрывать тебя от нее.
Он с облегчением отошел к своей лошади и взобрался в седло.
– А что мне делать с жеребцом? – спросил он напоследок.
– Отведи его Крестоносцам. Он не наш и мне не нужен.
Нестор повернул кобылу к каменным казармам на южной окраине городка, спешился там и привязал обеих лошадей к коновязи. Дверь была открыта, и он увидел, что за грубо сколоченным письменным – столом сидит капитан Леон Эванс.
– Доброе утро, сэр, – сказал Нестор, Эванс поднял голову и улыбнулся. Он был высоким, широкоплечим и легко улыбался.
– Все еще хочешь завербоваться, малый?
– Да, сэр.
– Библию читаешь?
– Да, сэр. Каждый день.
– Первого числа следующего месяца проэкзаменую тебя. Если выдержишь, запишу тебя в кадеты.
– Выдержу, сэр. Обещаю.
– Ты хороший паренек, Нестор. Вижу, ты нашел жеребца. А что с Пастырем?
– Не видел его, сэр. Но он убил пятерых налетчиков. Улыбка сползла с губ капитана Эванса.
– Да неужто, черт подери? – Он покачал головой. Как говорится, не суди человека по одежде. – Кого-нибудь из убитых ты узнал?
– Ни единого, сэр. Но у троих лица совсем разворотило пулями. Похоже, он просто спустился со склона, отправил всех в ад и поехал дальше. Пятерых!
– Шестерых, – сказал капитан. – Утром я осматривал церковь, и там валялся труп. Похоже, что, когда огонь совсем разбушевался. Пастырь сумел выбраться, выломав заднюю дверь. Там кто-то сторожил. Пастырь вроде бы поймал его врасплох, они схватились, и Пастырь сумел отобрать у него пистолет. Потом он убил его и забрал его лошадь. Джек Шейл говорит, что видел, как Пастырь выезжал из города: волосы и одежда у него горели.