Но радость оказалась мимолетной, и Савл предался телесным наслаждениям, в которых его прежняя жизнь, его некрасивость и его вера ему отказывали.
– Я не могу возненавидеть его, Господи, – сказал Джейк. – Во мне просто этого нет. И я виновен в том, что дал ему в руки такую силу. Я пытался создать мир святости и потерпел неудачу.
Джейк оборвал беседу с самим собой и прислушался. Легкий ночной ветер перешептывался с листьями близких деревьев. Закрыв глаза, он медленно вдохнул воздух через ноздри. Запах трав и чего-то еще.
– Выходи, малютка Пакья, – сказал он. – Я ведь знаю, что ты там.
– Откуда ты меня знаешь? –донесся тихий голосок из кустов.
– Я стар и знаю очень много всего. Выходи, посиди со мной.
Маленькая волченка робко вышла из кустов и села на землю шагах в пяти от старика. Ее мех серебрился в лунных лучах, а темные глаза вглядывались в выдубленное ветрами лицо, обрамленное седой бородой.
– В лесу люди с пистолетами, они нашли след твоего мула. Они будут тут с рассветом.
– Я знаю, – ответил он негромко. – И благодарю тебя, что ты пришла предупредить меня. Это добрый поступок.
– Бет попросила меня найти менхира Брума. Я чую кровь.
– Он внутри… Спит. Я отвезу его к Бет. Пойди скажи ей.
– Я знаю твой запах, – сказала она, – но тебя не знаю.
– Однако знаешь, что можешь мне доверять, маленькая. Ведь так?
Волченка кивнула.
– Я читаю твое сердце. Оно не кроткое, но ты не лжешь.
– Как ни грустно, но ты права. – Джейк улыбнулся. – Кротким меня назвать нельзя. После того, как ты увидишь Бет, пойди к своим. Скажи, чтобы они ушли отсюда, и поскорее. Надвигается зло, которое пронесется по этим краям, как пожар. Волчецам следует быть как можно дальше отсюда.
– Наш святой сказал нам вот что, – ответила Пакья. – Из-за Стены грядет Зверь. Проливатель крови, пожиратель душ. Но мы не можем покинуть Бет, нашего друга.
– Иногда, – печально сказал Джейк, – самое лучшее, что мы можем сделать для наших друзей, это покинуть их. Зверь очень силен, Пакья, но худшее состоит в его способности менять доброе на злое. Скажи своему святому, что Зверь может погрузить сердце во тьму и заставить друга перервать горло своему брату. Он может это. И он скоро явится.
– Как мне сказать, кто посылает эти слова? – спросила Пакья.
– Скажи ему, что это слова Диакона.
Клем тревожился за паренька. С того времени, как они выехали из Чистоты, Нестор почти не открывал рта и, казалось, утратил всякий интерес к их поискам. Дважды Клем сворачивал с дороги и оглядывал залитые луной окрестности, но никаких признаков погони не заметил. Нестор ехал, понурив голову, погруженный в свои мысли, и Клем не рисковал нарушить молчание, пока они не устроились на ночлег в маленьком овражке и не разожгли костер. Нестор сидел, прислонясь к толстому комлю сосны и подтянув колени к подбородку.
– Ты ведь ни в чем не виноват, малый, – утешил его Клем, не разобрав, из-за чего юноша так мучается. – Он же нас выслеживал! – Нестор только кивнул и ничего не сказал. Клем испустил вздох. – Да поговори же со мной, сынок. От мрачных размышлений толку же нет никакого.
Нестор поднял голову:
– Неужели вы никогда ни во что не верили, менхир Стейнер?
– Я верю в неизбежность смерти.
– Угу, – сказал Нестор, отводя глаза. Клем про себя выругался.
– Просто скажи мне, Нестор. Я плохой разгадчик.
– А что говорить? Все – конский навоз, и только. – Нестор засмеялся. – Знаете, я же во все это верил. Черт, ну и дурень! Диакона прислал Бог; Иерусалимец – пророк, как в Книге. Мы – избранный Богом народ! Всю свою жизнь я провел в погоне за ложью. Просто обхохочешься! – Нестор взял одеяло и разостлал его на земле.
Клем помолчал, собираясь с мыслями, прежде чем заговорить.
– Если тебе нужны умные поучения, Нестор, ты ночуешь тут не с тем человеком. Я стар и уже не помню, как был молодым. В твоем возрасте я мечтал только об одном: заслужить славу самого меткого стрелка в известном мире. И чихать хотел на Бога или историю. И вообще ни о чем не думал – разве что о том, как стать еще быстрее. Так что дать тебе совет я не могу. Но это не значит, будто я не знаю, что ты не прав. Мир изменить невозможно, сынок. Змеи есть, были и всегда будут. А ты можешь только одно: прожить свою жизнь так, как ты считаешь верным.