Веселое настроение ничем не омрачалось, пока в сумерках не вернулись Хогун и его товарищи. Прасамаккус сразу понял, что дело плохо – они не забрали мясо. Он прихромал к Коррину. Тот повернулся к нему.
– Стражники приближаются, – сказал он просто.
Небольшой амфитеатр был пуст, если не считать царицы, которая сидела в ложе на устланном мехами сиденье. Внизу на арене перед ней стояли четыре воина, приветственно подняв мечи. Она наклонилась вперед.
– Каждый из вас – самый прославленный гладиатор в своем краю. Ни один из вас не изведал вкус поражения, и каждый убил десятки противников. Сегодня у каждого из вас есть возможность вернуться из Серпентума домой с грузом золота и драгоценностей, равным вашему собственному весу. Это вас манит? – Говоря, она правой ладонью поглаживала шею, наслаждаясь шелковистостью юной кожи. Ее синие глаза оглядывали воинов – стройных, по-волчьи поджарых.
Они посматривали друг на друга, и в глазах каждого светилась уверенность, что победа суждена ему. Горойен улыбнулась.
– Не старайтесь оценить стоящих рядом. Сегодня вы будете сражаться все вместе против выбранного мною бойца. Убейте его, и вы получите все обещанные вам награды.
– Мы все будем сражаться против одного человека, госпожа? – спросил высокий воин с черной, как ночь, бородой.
– Всего с одним, – прошептала она голосом, срывающимся от волнения. – Смотрите!
Они обернулись. В дальнем конце арены появилась высокая фигура. Лицо закрывал черный шлем; широкие плечи, узкие гибкие бедра. На нем была короткая кольчуга и набедренная повязка. В руках он держал короткий меч и кинжал.
– Смотрите! – повторила царица. – Вот боец царицы, величайший воин этого времени и всех времен.
Он тоже не знал ни одного поражения. Бейтесь с ним поодиночке или все вместе по своему выбору.
Четверо переглянулись. Речь шла о несметных богатствах, так к чему рисковать? Они направились к высокому воину в шлеме, образовав полукольцо. При их приближении он с несравненной быстротой словно протанцевал между ними. Но у него за спиной двое упали на землю с распоротыми животами. Оставшиеся двое опасливо попытались его обойти. Он нырнул навстречу, перекатился через плечо, и кинжал, сверкнув, погрузился в горло чернобородого. Продолжая катиться по песку, он поравнялся с последним противником, отразил удар его меча и на том же движении блистательным выпадом рассек ему шею. Потом направился к ложе и поклонился царице.
– Неизменно самый лучший, – сказала она, а ее щеки пылали от возбуждения. Она протянула руку, и он вознесся в ложу и встал рядом с ней. Она поднялась с кресла и провела ладонями по его плечам и по сверкающей кольчуге.
– Ты меня любишь? – шепнула она.
– Я люблю тебя. Я всегда тебя любил. – Голос звучал мягко и будто издалека.
– Не возненавидел меня за то, что я тебя вернула?
– Нет. Но только если ты сдержишь свое обещание, Горойен. – Он обнял ее одной рукой и притянул к себе. – Тогда я буду любить тебя, пока не погаснут звезды.
– Но зачем тебе думать о нем?
– Я должен стать Владыкой Битв. Ничего другого у меня нет. И никогда не было. Я стал быстрее теперь, губительнее. И все равно он тяготеет надо мной.
Пока я его не убью, я никогда не стану тем, к чему стремлюсь.
– Но он уже не противник тебе. Он выбрал жребий смертного и стареет. Он не тот, кем был.
– Он должен умереть, Горойен. Ты обещала его мне.
– Но в чем смысл? Он не смог бы победить тебя даже в самом своем расцвете. Что ты докажешь, сразив почти старика?
– Я буду знать, что я то, чем был всегда, что я воин. – Его руки шарили по ее телу. Я буду знать, что я все еще мужчина.
– Но так и есть, любовь моя. Ты величайший воин из всех, кого когда-либо видела земля.
– Значит, ты приведешь его ко мне?
– Приведу. Да.
Он медленно снял шлем. Она не посмотрела ему в глаза. Не смогла. С того самого дня, когда она вернула его из могилы, эти глаза ее сокрушали.