— Очень приятно познакомиться с вами, — тихим голосом произнес Хантер.
— Почему бы вам троим не пойти в малый кабинет, — предложил я. — Хантер, я зайду за тобой через несколько минут. Сначала мне нужно поговорить с Ефремом.
Три сабмиссива исчезли, и смех Левина и Луэллы прозвучал еще до того, как они закрыли дверь в кабинет. Я улыбнулся им вслед, и прежде чем повернуться к Ефрему, глубоко и многозначительно вздохнул.
— Пойдем, дружище, — сказал он низким успокаивающим голосом, — в твой кабинет, и ты мне все расскажешь.
Мы вошли в кабинет, я закрыл за нами дверь и повернулся к нему лицом.
— Левин сказал стоп-слово, — выпалил я. — Он произнес его от имени Хантера.
Глаза Ефрема чуть не вылезли из орбит. Потом он моргнул и уставился на меня. Ему потребовалась секунда, чтобы собраться с мыслями.
— Начни с самого начала.
Что я и сделал. Хоть это был очень быстрый, сжатый вариант, но я охватил все.
— Ты заботишься о мальчике, — сказал Ефрем.
— Я знаю. Это правда. И я так старался защитить его, держа на расстоянии вытянутой руки, что потерял контроль. Левин кричал на меня, Хантер испугался, Левин произнес стоп-слово, и вся моя жизнь промелькнула перед глазами. — Я встретился с ним взглядом. — Я подвел их обоих.
— Защитить Хантера от эмоциональной привязанности было интересным решением.
Я фыркнул на его способ указать, как это было глупо.
— Вряд ли оно было интересным. Ужасно неправильным. Теперь-то я знаю. Думал, что защищаю мальчика, не влияя на его решение.
— Но ты исправил ошибку.
— Да. Слава богу, есть Левин. Он заставил меня изменить стратегию.
— Он молодец, — сказал Ефрем.
— Он прекрасен. Думаю, Хантер чувствует себя лучше. По крайней мере, говорит так. Хотя все еще осторожничает. Сложно сказать.
— Конечно, он ведет себя осторожно. Ты же только провел последнюю неделю, держа его на расстоянии вытянутой руки.
Я вздохнул.
— Я показывал привязанность через нежные прикосновения к его волосам, к лицу. Но не более того. Ты хоть представляешь, сколько раз мне приходилось сдерживаться, чтобы не поцеловать его? Я мечтал о том, чтобы трахнуть его, и этот рот... — Я выдохнул. — Магистр Колтон велел мне не трогать Хантера. Сказал, что мальчику нужно восстановиться самому и восстановить доверие. И посмотри, что я наделал. — Я нахмурился. — Черт возьми. Как ты думаешь, Магистр Колтон все равно заберет его?
Ефрем удивленно моргнул. Очевидно, это было не то, о чем он думал. Он покачал головой.
— Нет. Колтон сказал, что решение за Хантером, и так оно и будет.
— Но я облажался, Ефрем. Мальчик пришел из бардака, что создал Лаззаро, в бардак, который навел я.
Ефрем чуть не рассмеялся.
— Ой, да ладно. Вас даже нельзя сравнивать. Лаззаро издевался над ним. Ты же слишком старался не навредить.
— Но все же я это сделал.
— И ты извинился. На своих гребаных коленях, не меньше. — Он недоверчиво покачал головой. — Ты хоть представляешь, какое значение это имеет? Честное, искреннее раскаяние, в котором ты признаешь свои ошибки и обещаешь исправиться, стать лучше? Сиг, — сказал он, снова качая головой. — Если уж услышанные извинения от Доминанта не то, что заставит мальчика остаться, значит, изначально он никогда и не собирался оставаться.
Я протяжно и громко вздохнул.
— Просто хочу, чтобы он был счастлив.
— Я знаю, что хочешь.
— Кстати, это Хантер сказал, что нам всем нужно встретиться с тобой.
Ефрем засмеялся.
— Серьезно?
— Да. После того, как я растерял весь контроль, и мы поговорили свободно.
Ефрем усмехнулся и кивнул.
— Мне уже нравится этот мальчик. И я запишу вас всех на следующую неделю, хорошо?
Я не был уверен, будет ли это уже для двоих или все еще троих из нас.
— Да, пожалуйста.
— Позови его, — сказал Ефрем. — Или мы опоздаем на вечеринку. Ты же знаешь, как Магистр Колтон ненавидит опоздания.
Я подошел к двери.
— Знаю, что не могу указывать или как-то влиять на тебя или на Хантера, — сказал я. — Просто передай ему... Я всего лишь хочу, чтобы он был счастлив.
***
Я оставил Хантера в своем кабинете с Ефремом и вышел в сад, чтобы дать им полное уединение.
Горы были великолепны, легкий бриз — прохладным, хотя послеполуденное солнце еще грело. Пчелы и бабочки жужжали вокруг растений, и это было истинно красиво. Все спокойно, безмятежно.
Так полярно тому внутреннему смятению, которое я испытывал. Сегодня выдался адский день.
— Все в порядке, Мастер?
Я не слышал, как ко мне подошли, но повернулся и улыбнулся.