— Да, Большой!
Я соединил ладони перед собой и уважительно поклонился… не отрывая взгляда от ямки между ключицами Апачая… или того, кто сейчас был на его месте. К обещанию убить, если я опущу руки или взгляд, следовало относиться очень-очень серьезно.
В следующую секунду в моих ребрах материализовалась стопа противника. Там что-то отчетливо хрустнуло, воздух из легких исчез, из глаз посыпались искры и загуляли красные круги.
— Руки опустить — убить! — Напомнил Демон. — Взгляд опустить — убить!
— Апачай! Ты и слово «полегче» — несовместимы! — Акисамэ ворчал, вправляя плечо валяющемуся без сознания Кенчи. — Посмотри, во что ты ему руки превратил! Сплошной синяк! А бока!
Апачай расстроено вздыхал, сидя на ветке дерева. Сигурэ, висящая на другой ветке, повыше, гладила его по голове… ступней, затянутой в белый носок.
— Хорошо ты его отходил. — Заметил Сакаки.
Сакаки был в выцветшем кимоно. Кимоно было давным-давно изодранно до локтей и до колен. А сейчас еще и сильно пропотевшим — от него огромными клубами шел пар, будто влажная одежда была надета на раскаленный котел… только что шипенья не было.
Кэнсэй, греющий ладони над спиной Сакаки, как над печкой, возразил:
— Акисамэ, ну ви таки скажете иногда! (Апа! — донеслось из ветвей) Пошто сиротку обижаете! (Апа-па! — всхлипнули сверху… очень натурально) Демон его не убил… А это уже не просто «полегче», это… чуть ли не «нежность» и «сверхосторожность»! В скобочках заметим: в понимании демонов Подземного Мира по отношению к своим детенышам… (Апа-па-па! — согласились с дерева) Что же касается синяков…
— Хм… Вы так считаете, коллега? — Акисамэ понял мастера кэмпо с полуслова. Он наклонился и посмотрел под энгава. — Хм… Но я не вижу того, кто сделает Кенчи «компрессик».
— Тщательнее надо быть, Акисамэ! — Воздел палец Кэнсэй. — Тщательнее!
— Акисамэ! — Старейший огорченно поцокал. — Что ж ты…
— Я стараюсь, Старейший!
Мастер джиу-джитсу посмурнел… Судя по поведению Кэнсэя и Старейшего, Мисаки была где-то здесь… А вот Сакаки подозрительно водит головой по сторонам — тоже учуять не может. Это ж надо было расписаться в собственной беспомощности в присутствии незаметно подошедшего Старейшего! Учиться и еще раз учиться!
— Мужики, шухер! — Спас положение Сакаки. — Он приходит в себя!
Через мгновение перед вторым додзе никого, кроме лежащего Сирахамы, не было. Минуту было тихо. Наконец, Сирахама открыл глаза, сел и свесил ноги с энгава.
— Раз. — Прошептал он, посмотрев на дерево. — Два и три. — Он посмотрел в сторону главного додзе. — Ну, Старейший и не думает скрываться — четыре. И все… Тц! Баланс не сходится! Вот печенкой чую, кто-то под полом есть, а учуять не могу!
— Мяу? — О руку Сирахамы потерся черный кот.
— О! Привет, Точимару! Ну, ты и кабан стал! Тогда баланс совсем не сходится! Потому что если ты здесь, то где-то рядом должна быть Сигурэ-сэнсэй! А ее нету!
— Кенчи… — За спиной вздрогнувшего Сирахамы качнулась тень. — А мой… компрессик? Поможет? А?
— Это запрещено международными конвенциями! — Послышался голос Миу из темного пространства второго додзе. — Потому что приравнивается к использованию отравляющих веществ кожно-нарывного действия!
— Тц! — Недовольно покачала головой Сигурэ и исчезла.
— Привет, котик! — Улыбнулся Сирахама.
— Привет, Кенчик! — Миу повисла на спине сидящего парня. — Компрессик тебе сейчас Мисаки делает. Только не вздумай под дом заглядывать — это будет неприлично с твоей стороны!
Четырнадцатого февраля в шестнадцать-ноль-ноль, я подкатил к Редзинпаку. Миу в своем обычном тренировочно-эротическом костюме стояла перед воротами. Две любопытные моськи — Мисаки и Ренка — выглядывали из-за створок. Мастера не ощущались. А если принять за аксиому, что они все-таки были, то, получается, пытаются развить мою чувствительность. Или девочек в этом тренируют.
— С днем рождения, котик! — Я вытащил из бокового кофра мотоцикла коробку с подарками и торжественно вручил Миу…
С днем рождения девушке чуть-чуть не повезло. Он у нее четырнадцатого февраля. День Всех Влюбленных, день Святого Валентина. А этот день в Японии является чем-то вроде Восьмого Марта Наоборот. Девушки дарят мужчинам много-много-много шоколада — не обязательно близким и родным, а и коллегам, начальникам, одноклассникам и сокурсникам. Ну, это как у русского мужика день рождения восьмого марта!