Фильм был интересный. Но я этого не видел. Я сидел в туалете кинотеатра. Операция по исчезновению из зрительного зала прошла успешно — только через полчаса девушки, увлеченные происходящим на экране, поняли, что куда-то подевался их спутник, и стали мне названивать.
Испуганная Мисаки клялась и божилась, что ничего эдакого в чай не подмешивала. Я ей верил — кроме меня, этот чай пил еще Акисамэ и Кэнсэй, сидевшие в гостиной-зале Редзинпаку.
Не могу понять: чего они, мастера, добиваются? Чтобы я перестал пить чай? Или перестал пить чай конкретно в Редзинпаку? На фоне того, что Старейший постоянно требует приготовить ему «моего чая» — выглядит, как провокация — дескать, обидься, Кенчи, и подмешай что-нибудь Старейшему…
Бред! Я ж не самоубийца!
Утром в понедельник в вагоне монорельса царил полный духовный дуализм — аудитория разделилась на два лагеря: мужчины генерировали жгучую ненависть, а женщины — столь же жгучее любопытство. И оба этих лагеря объединились под флагом ЗАВИСТИ.
«Малыш! А представь, если бы перед тобой-прошлым вот так же в метро прошел бы альфо-мачо, на котором висит аж три красавицы, а? Одна из которых, между прочим, уже даже не скрываясь, носит значок с золотым драконом, а другая — подозрительно похожа на поп-идола Японии Ма Ренку… и тоже особо этого не скрывает? При этом альфо-мачизм подкрепляется исключительно фактом наличия трех девушек… А так — заурядность заурядностью…»
«Урыл бы!»
«Ты-то? Ты-прошлый? Ха-ха-ха!»
Мисаки ежилась — она воспринимает эмоции не хуже меня. Миу тоже — я был почти наверняка уверен, что она тоже может ощущать чужие эмоции, слишком уж легко она прятала от меня свои… правда, делала это только тогда, когда надо было неожиданно и эффектно появиться. А у Ренки… у Ренки, видимо, чутье настоящего поп-идола на чужие взгляды.
— Сынок! — Перед самой станцией Дорогава к нам подошел тот самый служащий, который — единственный! — за меня радовался. В глазах пожилого человека стояли слезы. — Молодец, сынок! Я горжусь тобой! Не сдавайся, сынок! Мы, натуралы Токио, с надеждой смотрим на тебя!
Они сговорились, что ли?!
— Рен-чан! — Зашептала Миу, когда мы покинули вагон. — Правильно ли я поняла, что все остальные мужчины в вагоне — НЕнатуралы?
— Миу! Ты — глупая нэка! — Шепнула Ренка. — Если натуралы с НАДЕЖДОЙ СМОТРЯТ, то это не натуралы, а вуайеристы!
— Кое-кто чешуйчатый, — Вмешалась Мисаки уже в полный голос. — Очень хорошо разбирается в вуайеристах! Видимо, это наследственное!
Я уже проходил турникет. Девушки щебечущей стайкой, как положено, следовали сзади:
— Кое-кто чешуйчатый, прошедший без очереди, видимо, забыл, что без очереди у нас обслуживают только инвалидов! И я не только про турникет, кстати, говорю!
— Ара-ра… когда кое-кто сможет заставить Сигурэ-сэнсэя накраситься, вот тогда и будет рассуждать тут об очередности!
Миу, если судить по эмоциям, наслаждалась:
— Кстати, я тут подумала: змеи и ящерцы — из подотряда чешуйчатых отряда пресмыкающихся… Но ящерицы находятся на более высокой ступени развития, так как у них есть конечности!
— Ага! Слышала? Слышала? — Обрадовалась Мисаки. — А если еще учесть, что я не ящерица, а дракон, то вы все — пыль на моих стопах!
— Но-но-но! — Погрозила пальчиком Миу. — Во-первых, кошки — млекопитающие и находятся на голову выше и ящериц, и змей! Во-вторых, кошки — это высшие существа! И это еще круче, чем хомо сапиенс! Не говоря уж про каких-то там драконов! Эволюция, девочки! Эволюция!
— Кха! — Задохнулась от возмущения Мисаки.
«Кажется, Малыш, роли в гареме более-менее распределились: чешуйчатые пресмыкающиеся грызутся между собой, а млекопитающие кошки следят за этим с забора, время от времени сбрасывая косточку и наблюдая за сварой! Главное, чтобы нас…»
— Кенчи! Кенчи! — Меня задергали за рукав. — А кто лучше? Мелкие ящерицы, драные кошки или изящные грациозные змейки?
«Ксо!»
— Да-да, Кенчи! Скажи свое веское слово этим противным ядовитым змеям и наглым нэкам!
— Кенчи! Кенчи-ня! Ты ведь ничего не имеешь против кошек-ня? Очень-очень теплокровные кошечки-ня с надеждой смотрят на тебя-ня!
«Поторопился ты радоваться, Старик! Ну, теперь — выкручивайся! Без твоего опыта дипломатического словоблудия нам будет худо!»
Мы подходили уже к самым воротам Института, когда я сообразил, что же казалось мне неправильным и странным…
— Стоп!
Девушки послушно остановились и в ожидании воззрились на меня. Студенты огибали нас с двух сторон. Кто-то здоровался, кто-то проходил мимо. Но косились все.