— Змейка! А ты, случайно, на свою работу не подзабила ли? — Подозрительно спросил я. — И не шифруешься сегодня, опять-таки…
— Что заставляет вас так думать, аната? — Насупилась та. — Вообще-то, я тоже учусь. Получаю высшее образование! Я, да будет вам известно, будущий управленец в области ИТ-бизнеса!
«Рояли, рояли, чертовы рояли! Малыш, давай заспорим на пару онигири: я знаю, что сейчас будет сказано!»
«Не, Старик! Не буду я спорить. Я уже и сам знаю. Удивительно, что этого не произошло раньше! Что-то подзадержался местный блюститель законов жанра!»
— Слышала? Слышала? На факультет «Управления» перевелась Ма Ренка!
— Ренка-сама?! Ведущая «Счастливчика»!
— Ага!
— Сейчас, в конце февраля… с чего бы вдруг?
— А вот спроси меня… ну, вот спроси!
— Ну? Спрашиваю…
— В нашем институте учится ее жених…
— Только не говори мне…!
— Ага! Он самый! Наша локальная секс-машина массового поражения!
— Глупость! Такого не может быть, потому что такого не бывает! Ренка-сама не могла…
— Еще как могла! На обеде их уже видели вместе. Они совершенно не скрываются! Ма-сан просто висит на нем, представляешь?! А эти две даже не возражают! Еще и улыбаются! Все!
— Да что они в нем нашли! Ренка-сама достойна гораздо большего, чем какой-то там недоделанный дракон!
— Кхе-кхе… Ну ты, конечно, имеешь полное право говорить о своих родственниках все, что тебе вздумается! А уж о Сирахаме Кенчи — тем более. Но мне кажется, ты слишком уж к нему пристрастна… К тому же он такой… активный… А ты слышала, кстати? Слышала? Он, поговаривают, уже и Асамия Рююто… того! Сирахама Кенчи — он такой… разносторонний! Вот бы попробовать… Интересно, он тэнши илиакума?
— Тьфу!
— Наверно, все-таки акума! Очень уж его невесты довольные ходят…
— Не раздражай меня, яойщица!
— Муа-ха-ха! Вы ничего не понимаете в высокохудожественном переплетении мужских мускулистых тел, усыпанных красными лепестками роз!
— Ни-ни-ни! Даже не подходи ко мне — я боюсь заразиться этим непотребством!
— Муа-ха-ха! Презренные ханжествующие натуралы!
— Так-так-так… Рю-сан, Ишики-сан… Как только вы закончите идеологический спор, вас не затруднит помочь мне в оптимизации вот этого цикла?
— (хором) Да, сэнсэй!
— Отлично! Кстати, лично я предпочитаю сёнен!
— Прекрасный выбор, сэнсэй!
— Ой! А у нас с вами, оказывается, одинаковые вкусы, сэнсэй! Я тоже люблю этот жанр… особенно, с приставкой «-ай»!
Опять туалет. Правда, туалет кафе, а не института.
— В твою победу над Дикарем никто не верил, — Ниидзима поводил руками под краном, чтобы сработал датчик и полилась вода. — Так что ставки были не в твою пользу. Поэтому я не то, чтобы озолотился, но поднял прилично. Это — твоя доля.
Конверт перед этим был положен на столешницу с рукомойниками. Почему, интересно, не из рук в руки? Наверно, чтобы даже под полиграфом на вопрос «Передавали ли вы деньги Сирахаме Кенчи?» ответить с честными глазами «Нет!» И ведь, действительно, не передавал — просто положил на столешницу. И забыл. Типа. Ага.
— Только, Сирахама, давай без этих глупостей о перечислении денег семье убитого. Ладно?
— «Убитого»? Ниидзима-сан, вы меня все чаще разочаровываете! Я даже подумываю сделать своим агентом Ниони-сан, как более компетентного специалиста. К тому же мне будет приятно встречать в раздевалке ее приветливое милое личико, а не вашу вечно недовольную мор… физиономию.
— Вот как… — И Ниидзима мгновенно стал делать выводы, не обратив никакого внимания на угрозу. — Значит то, что Дикаря все-таки откачали, вам известно… А узнать вы этого не могли — поскольку ушли раньше нас… видимо, сказалось отсутствие презервативов по двести тысяч. Следовательно, та техника была использована вами сознательно… Оч-ч-чень интересно… Оч-ч-чень…
«Ой-ой, Старик! Мы, кажется, перестарались с откровенностями и желанием подколоть! Ты смотри, в какие дебри этот проныра полез!»
«М-да… лопухнулись мы. Одно утешение: парень для нас совершенно безопасен! И по смыслу, и по этому чертовому канону!»
— Кто следующий, Ниидзима?
— Боец Яма. Боевое сумо. И убивать его нельзя, Сирахама-сан. Ни вообще, ни так, как вы это проделали с Дикарем.
— Я и не собирался. А почему нельзя-то?
Ниидзима гадливо поморщился:
— Сынок второго советника Наместника. Никто этого не знает, но все это знают. Такой вот парадокс Арены.