— Вот — по Ма Ренке.
Новый листок:
— «Без сознания». «Предположительно — болевой шок или медикаментозный наркоз». «Названия и дозы введенных волонтерами препаратов». Ого, ну и список! Так… «Сильная гематома в районе поясничного отдела позвоночника». «Повреждение мышц спины. Кость позвоночника обнажена. Наблюдается трещина в позвонке», «открытый перелом голени правой ноги, закрытый — левого бедра», «Нижняя часть тела нерефлексабельна», «Предположительно, поврежден поясничный нерв или — действие препарата „це“ и „де“ из прилагаемого списка».
Настроение ухнуло на самое дно. Страшный диагноз. Даже предварительный. Врачи из горных спасателей — никакие, но они очень-очень редко ошибаются в диагностировании характерных травм… что объяснимо при их-то опыте собирания экстремалов в горах. Ма Ренка. Змея Феникса. Такая красавица… в самом расцвете!
«Выблядок Танаки!»
— Она лежит в клинике при Редзинпаку? Почему в специализированную клинику не положили?
— Неизвестно, Рю-доно. Решение отца, Ма Кэнсэя. Возможно, решение о госпитализации будет принято позже.
Я-то думал о снежных лавинах… Это ж такой «шаблон»: раз зимние горы — значит, снежные лавины. Элементарно!
И я организовал все так, чтобы на каждом из нас было по два аварийных gps-маяка и аптечки. А Хоноке еще и подарил навороченные горнолыжные очки с видеокамерой и с встроенным gps-навигатором с проецированием картинки на стекло… Умолчал, разумеется, о том, что навигатор работает еще и аварийным маяком.
И проконтролировал регистрацию идентификаторов этих устройств у местных спасателей.
А тут — бац! — техногенная авария. Усталость металла или еще какая-то причина…
Я посмотрел из коридора в палату Ренки… и остановился.
Девушка, замотанная в бинты и какие-то хитрые фиксаторы на ногах и на туловище, лежала в специальной ванне, заполненной вязкой на вид жидкостью. С кучей датчиков, под обязательной капельницей.
Ренка бодрилась. Ей в этом помогал Кэнсэй. Веселый и улыбчивый, он рассказывал дочери похабные истории и в деланном ужасе прятался от «гнева доченьки»…
— Девочки, вам придется остаться в коридоре, ладно?
— Это еще…? — Возмутилась Мисаки.
— В зеркало на себя посмотрите, хорошие мои! Ма-сэнсэй старается, поднимает боевой дух дочери, а тут вы — очень красивые, но — с заплаканными глазками.
— Хорошо, Кенчик… — Согласилась Миу, слабо улыбнувшись. — Ты обещаешь держать себя в руках?
— Конечно! Я абсолютно спокоен! — И шагнул в палату, внутренне собираясь и настраиваясь.
— Здравствуйте, Ма-сэнсэй!
— О! Кенчи! Привет, бесстыжий! Привет, растлитель малоле… несовершенноле… юных девиц!
Хорошо, что Ренка не чувствует эмоций так, как их чувствуем мы с Миу и Мисаки. Радостное возбуждение Кэнсэя было насквозь фальшивым. Правда, отца она изучила, как никто другой — и вряд ли Кэнсэю удалось ее обмануть.
— А я пришел вас подменить, Ма-сэнсэй! — Делаю прозрачный и даже немного грубый намек. — Мне по секрету сообщили, что ваш запас неприличных историй уже иссяк!
Кэнсэй очень внимательно посмотрел на меня, что-то решая:
— Поклеп! Истории таки, может, и иссякли, но фантазия-то всегда при старом китайце! — Кэнсэй воздел палец и направился в коридор. — Не балуйтесь тут, молодежь! На всякий случай, Кенчи… тут видеокамера есть, и Большой Брат всегда следит за тобой! И упаси тебя боги, если камера вдруг типа «сломается»! На этот раз номер, как в гостинице, не пройдет!
Уже из коридора он добавил, будто вспомнил только что:
— И еще, Кенчи… твоих тренировок никто не отменял! Ну, ты таки сделай нам всем одолжение — почти своим присутствием! Апачай у тебя на очереди, если моя память не спит с другим!
«Тяжко Кэнсэю, Малыш! Смотри, какие тяжеловесные словесные конструкции из себя выдавливает!»
Ренка с болезненным интересом пыталась найти на лице Кенчи хоть какие-то следы переживаний, беспокойства или печали. Ничего подобного! Тот хладнокровно занял стул, на котором до этого сидел отец. На лице — спокойная чуть приветливая улыбка, от которой вдруг запершило в горле. Захотелось жаловаться, плакать… и выть, пытаясь выгнать из себя тягучий ужас понимания произошедшего… И чтобы обнял, чтобы утешал, чтобы по волосам гладил… и говорил, что все в порядке, все пучком!