Кенчи на секунду задумался и кивнул:
— Ладно… — Он сел на корточки перед неподвижным Тайро. — Тогда, смотри…
— Ну, дальше — для тебя неинтересно. — Горо остановил воспроизведение.
Сейчас он затруднился бы ответить, что он испытывает к Танаки, освобождающему желудок в тот самый тазик. Ко всему прочему, была там и жалость. Но еще больше он жалел Синиму, которая настояла на том, чтобы несколько раз просмотреть эту запись.
Ей, кстати, в отличие от этого урода, тазик не понадобился. Как и Лизе. Лизу пришлось обезоруживать и запирать в спальне, чтобы она успокоилась хоть немного… и чтобы не столкнулась в коридоре или в кабинете с Танаки…
— Танаки… Сейчас Огава отвезет тебя в мою резиденцию на Окинаве. Завтра поговорим…
«Когда ты перестанешь сопли и слезы по лицу размазывать!»
— … ступай!
— Д-да… — Позеленевший Танаки покорно кивнул и поднялся…
В кабинете бесшумно появился сорокалетний мужчина в строгом костюме — Огава Рю — кивнул отцу и застыл за левым плечом Танаки. Даже не стал коситься на все еще включенный экран — эту запись он уже видел.
Когда оба покинули кабинет, Рю Горо включил воспроизведение. Дальнейшее для Танаки, действительно, было неинтересно. Дальнейшее предназначалась только и исключительно для него, Рю Горо, главы Клана Драконов…
— Рю Горо-доно. — Сирахама Кенчи посмотрел в зрачок видеокамеры и глубоко поклонился. — Я хочу принести извинения! В первую очередь от своего лица…
— Да-да… Сирахама Кенчи-доно. — Вздохнул глава Клана Драконов, отключая компьютер от большого монитора. — Мы отлично поняли друг друга…
До этого он смотрел видеозапись на мониторе ноутбука… На большом экране это смотрелось совсем по-другому. Еще более убедительно.
— А чего, собственно, ты ожидал от ученика Сверхчеловека, старый глупый ящер? — Тихо спросил он себя.
— Кенчи… странные… какие у тебя… наклонности. — Послышалось от окна раздевалки. — Я вся… горю!
Сирахама дернулся, но, узнав Сигурэ, поклонился:
— Прекрасно выглядите на фоне ночного Токио, Сигурэ-сэнсей!
— Продекламировал он.
Сигурэ польщено улыбнулась (!) и ответила, бросив взгляд на два лежащих на полу тела:
— Прекрасное хокку, Сигурэ-сэнсэй! Очень точно передана суть момента! Я вернусь за Каэдэ, Сигурэ-сэнсэй. Вас не затруднит отвязать Мисаки-тян?
— Иди.
Когда за Сирахамой закрылась дверь раздевалки, Сигурэ неслышно проплыла по темному пространству раздевалки к Мисаки. Рука мастерицы оружия легла на волосы девушки и ласково их потрепала.
— Сигурэ-сэнсэй… я… — Мисаки шмыгнула. — Я виновата… Я столько натворила!
— Виновата. Натворила. — Согласилась Сигурэ и выпрямилась.
Что-то взвизгнуло, рассекая воздух — Вжик! — и Мисаки задохнулась от боли.
— Я беспокоилась. — Голос Сигурэ был, как обычно сух и невыразителен.
Вжик! — И Мисаки снова ничего не смогла из себя выдавить, так как горло снова сдавило спазмом…
— Сабли… потеряла…
Вжик! Мисаки смогла из себя выдавить только придушенный хрип…
— Под пули… лезла.
«Как же так… даже когда Кенчи бил — было не так больно!»
Вжик!
— Потому что… любит! — С легкостью прочла ее мысли Сигурэ.
Вжик! — Мисаки захрипела.
— Но я… сильнее… люблю!
«Как ты там говоришь, Старшая? Раз бьет — значит, любит?»
«Теперь в Редзинпаку будет еще веселее!»
«Если нас оттуда не выгонят…»
«Не выгонят. Бьют же. А значит — …»
— А что они… делают? — Сквозь звон в голове Мисаки едва смогла разобрать новый голосок от двери.
— Нормальный тренировочный процесс, Каэдэ-тян… — Ответил голос Сирахамы. — Необходимый элемент в воспитании непослушных девочек…
Глава 38
— Позорище! — Веселился Арино, стараясь перекричать громкую музыку. — Он слил тебе поединок! Испугался! Зассал! Ты представляешь?! То же мне, хваленный Черный Байкер, ха-ха-ха!
Ютака Кодзима отсутствующим видом ковырялся в огромной тарелке бараньего жаркого:
— Ну да, ну да… — задумчиво пробормотал он.
— Да он против тебя — никто! Сосунок! Байкер — хуяркер! Ты его раздавил бы одной рукой!