Вот откуда он берет информацию, интересно? Ну, про то, что произошло с девочкой в плену, он, допустим, выяснил в ходе медосмотра. А откуда он знает остальные подробности?!
— Это ответ на мой вопрос?
— Да, это ответ на твой вопрос. Если ты пожалел этого мелкого гаденыша, то я не собираюсь его прощать. Каким бы Драконом он ни был…
— Он лежит в клинике при Редзинпаку…
— Так все-таки ты его пожалел. — Это Ниидзима произнес оч-ч-чень спокойно и оч-ч-чень равнодушно… стекла инеем покрылись от его тона. — Понимаю… двоюродный брат, как ни как…
— … и я навещаю его каждый день.
— О-о-о… — Впечатлился и «отмерз» Ниидзима. — Да, Сирахама-сан, в таком случае, я удовлетворен.
Ниидзима-Танимото колебался, но так и не спросил, почему сестра не помнит последние сутки плена. Я бы не смог ему этого объяснить. Даже, если б хотел. Во время «зачистки» «скромной» квартиры Ютака Кодзаки я периодически делал необъяснимые вещи… И не оправдания ради я это говорю: например, когда я делал со своими двоюродными братьями ЭТО — я был в полном сознании без всяких «туманов» и прочих состояний аффекта — «в трезвом уме и твердой памяти»… Я даже «эмоциональную матрицу» Райдена Рю предварительно сбросил, отшлепав Мисаки!
Он так же не стал говорить о том, что он теперь мой должник, что если что, так сразу… Серьезные деловые люди о таком не говорят, а Ниидзима, несмотря на возраст — серьезный деловой человек.
— Ниидзима, организуешь напоследок одну логистическую операцию в Австралии? — Спросил я. — Как обычно: десять агентских — твои. Перелет, сопровождение, транспорт, гостиница…
— Пятнадцать. — Качнул он головой. — Брать десять мне теперь несолидно. И — цени! — люди на той должности, что мне сейчас предложили, и тридцать берут!
«Но каков наглец!»
«Учись, Малыш!»
— О! Видимо, Дайя таки добилась своего… Очень целеустремленная девушка! Давай, договоримся о десяти процентах и, плюс, мои поздравления на свадьбу?
— Договорились! Сделаю скидку, как старому клиенту. Двенадцать. Я суеверный и цифра тринадцать мне не нравится. — Ниидзима покосился на меня и неохотно добавил. — Скину до семи… если скажешь, почему «пришелец»…
— Обойдешься. Такой солидный господин, как ты, не должен брать меньше, чем двенадцать!
Ниидзима досадливо поморщился.
Кошмар был в черно-бордовых тонах. Визг, крики, рев. Чьи-то зубы терзали тело, когти рвали кожу, чьи-то щупальца проникали через глаза, ноздри, рот и шевелились под черепной коробкой. Кажется, был еще огонь и острые камни…
Сон-кошмар развеялся, оставив тело, плавающее в липком поту, заходящееся сердце, хриплое дыхание… и короткое затихающее эхо крика.
Один кошмар кончился.
Он лежал в тихой больничной палате. В открытую форточку после короткого замешательства, вызванного криком, стала заливаться веселой и бодрой трелью какая-то пичуга. Воздух, напоенный непередаваемыми ароматами ранней весны, прохладным потоком холодил влажный лоб и руки, лежащие поверх простынки, которой было укрыто тело. Кусочек синего неба, видимый в окно, радовал глаз и звал на улицу, под теплое весеннее солнышко…
Ровно минута на то, чтобы жадно, с неприличным хлюпаньем впитать в себя все краски жизни, с чавканьем насладиться простыми радостями бытия…
И начался другой кошмар.
Взгляд.
Спокойный, холодный. Убийственный. Взгляд взвешивал и обмерял. Пронизывал насквозь. Он лишал возможности двигаться… В этом взгляде были отголоски только что закончившегося сна-кошмара — визг, крики, рев, зубы, когти… огонь и острые камни.
Тайро знал человека, что сейчас стоял у входа в палату, привалившись к косяку двери и скрестив на груди руки. В простом слегка потрепанном и выцветшем кимоно, схваченным поясом неопределенного серовато-белесого цвета.
Это был Сирахама Кенчи. Двоюродный брат по деду. Убийца. Дракон. Гасящий. Брат этой…
— Синий. — Неведомым образом угадал Сирахама. — Когда-то он был синим. Как получил в школьной секции каратэ, так и не менял с тех пор…
От этого голоса все внутри сжалось в ужасе, Тайро зажмурился, а руки слабо задрожали…
Давление исчезло… и только в этот момент стало понятно, что оно вообще было.
Он открыл глаза. В дверях — никого. Быстро бежали секунды…
Еще пятьдесят одна — и начнется другой кошмар — самый страшный…
— Привет, Тайро-кун! — Весело поприветствовал его от дверей невысокий стройный Ужас. — Я пришла сменить тебе баночку, поставить капельницу и убрать какашки!