Тело снова бросило в дрожь.
— Не подходи! — Захрипел он. — Не подходи!
Он начал слабо двигать руками и ногами.
— Замри! — Холодно приказала Мисаки Охаяси с какими-то неприятными скрежещущими обертонами.
Тело снова сковало параличом. Казалось, что он в каком-то сне. В кошмаре. Опять. Он внутри бьется, расшибает лоб, локти и колени в кровь — а тело даже не шевелится!
— Вот так и лежи. — Покивала Мисаки. — Сейчас мы уберемся… У-у-у, как мы хорошо сходили под себя — вот что Сирахама животворящий делает! Никаких вам запоров! Так-так-так… Сейчас мы эту дурнопахнущую простыночку поменяем!
Девушка сноровисто меняла одноразовую простынь, а Тайро вращал глазами и боролся с волнами панического животного ужаса.
— Сейчас я тебя покормлю… Та-а-ак, что тут у нас в капельнице? Ой, какая прелесть: глюкоза с аскорбиновой кислотой! М-м-м, какая вкусняшка! Ням-ням! Ты же любишь сладенькое, да, Тайро-кун?
— Ы… ы… ы… — Тайро пытался сделать хоть что-то, одна нога слабо дергалась, пальцы на левой руке вдруг сжались в кулак.
— Тц… Тренировка и тренировка! — Покачала головой Мисаки, внимательно наблюдая за сопротивлением, и снова, как молотком — ударила голосом. — Замри!
Тайро, выпучив глаза, застыл. А внутри себя — вопил и катался по полу.
— Не… под… хо… — Выдавливал он из непослушного горла.
— Да-а-а, — Девушка покачала головой. — Видишь, девочке Мисаки еще учиться и учиться управлять голосом! Одна моя знакомая с зелеными глазами делает это вообще без слов! Более того, она делает это с мастером Акисамэ! Представляешь? Крутит таким мужиком, как хочет! Ну, это наши маленькие девчачьи секретики — я тебе не говорила, ладушки? Та-а-ак, что тут у нас… — Она приподняла простынку. — Прекрасно! Уже почти зажило все! Скоро тебя здоровенького можно будет выписывать!
Тайро заплакал.
— Ай-яй-яй! Такой большой мальчик и плачет! — Засюсюкала Мисаки. — А ведь мужчина! Настоящий! Уже даже с женщинами «делал то и делал это»! Сколько их у тебя было, настоящий мужик Тайро? Аж одна, да? Ну, если ту бедную испуганную девочку считать за половинку и меня, нетрахнутую, тоже за половинку… но за попку-то мою ты подержался? Так что половина дела, считай, сделана: моя задница — это нечто! Так Сирахама-сама говорит! В сумме как раз единичка и получается, да…? — Мисаки вдруг осеклась и вздохнула. — Прости, Тайро-кун, меня опять заносит. Эх, тренироваться девочке Мисаки самоконтролю и тренироваться!
Она проверила расход в капельнице и направилась к двери.
— Да! — Она прищелкнула пальцами. — Отомри!
Воздух ворвался в легкие и дышать стало легче. Тайро облегченно перевел дух — у него где-то час-полтора жизни без кошмара… Но жизнь — такая штука…
— Минут через сорок тебя дедушка навестит… — Улыбнулась Мисаки, сделав умильное лицо. — Здорово, правда? Он уже звонил… Беспокоился. — Мисаки поколебалась и после недолгой борьбы с вредностью, все-таки добавила. — С бабушками. — Вредность, видимо, победила.
И вприпрыжку направилась по коридору, хлопнув по ладошке, которую подставила стройная зеленоглазая девушка с кошачьим личиком, подходящая к палате с каким-то аппаратом на колесиках.
Тайро тихонько застонал.
— Тайро-кун. — С легкой хрипотцой сообщила Нандзё Кисара. — Акисамэ-сэнсэй приду… э-э-э… прописал тебе новую профилактическую процедуру! Он утверждает, — Кисара стала покачивать пальцем в такт со словами. — Что с высокой долей вероятности возможно частичное восстановление утраченных вследствие психологического стресса репродуктивных функций.
Тайро, не стесняясь, заскулил.
— Замри! — Веско приказала Кисара, и Тайро поперхнувшись, умолк. — Что-что? Наверно, ты удивлен, почему я не даю этот мифический «приказ без слов», о котором говорил предыдущий оратор, да? Ну, про бессловесные приказы, это она, конечно, нафантазировала! Она такая выдумщица… но очень любознательная! Очень! А какая способная! Я даже немного ревную ее к Сигурэ! Но — это наш с тобой маленький секрет… Да, Тайро-кун? — Она подмигнула.
Первобытный животный ужас был тем сильнее, чем ближе к нему находилась женщина. Любая! Либо Охаяси, либо эта вот «сестричка Кисарочка», либо любая другая — тут еще несколько медсестер работало.
— Мисочка у нас — умница! Мисочка у нас — молодец! — Приговаривала Миу, осторожно убирая бинты с ягодиц Мисаки.
Та шипела, кряхтела, рычала… и весело болтала ногами. Точимару с удовольствием подмявкивал… видимо, считал, что лежащая на столе двуногая самка о чем-то с ним разговаривает. Переводчик на груди Миу то и дело пытался адекватно перевести с кошачьего: «Вкусно выглядит!», «Хочу!», «Пойдем, погуляем!», «Давай, потремся!»…