На подходе к холму Оскару в лицо внезапно прилетел лист бумаги, а затем послышался девичий голос:
— Чёрт, и где же она?
Она явно что-то искала. Оскар снял листок с лица, и только он попытался на нём что-то прочитать, как в голову влезло джентльменское воспитание.
— Прошу прощения, — произнёс он, подойдя к даме. — Не это ли вы ищите?
Он поднял взгляд на девушку. Пред взором предстала чистая, опрятная, яркая и красивая леди. Оскару понадобилось время, дабы переварить увиденную красу. Он было ушёл глубоко в себя от сего зрелища, до тех пор, пока его идиллию не перебила, непосредственно, сама дама.
— Спасибо большое! — ярко, жизнерадостно и с облегчением воскликнула девушка. — Я так боялась, что потеряла её…
Она мгновенно забрала бумагу, которая оказалась какой-то то ли справкой, то ли ещё чего-то.
— Да не за что, — с каплей смущения произнёс Оскар, будто снова проваливаясь куда-то в себя. На секунду показалось, будто вечная боль в ноге отступила.
Девушка искренне улыбнулась — он не видел подобного очень давно.
— Необычно красиво здесь для Царьвилля-то, правда? — убирая справку в сумку, оглядываясь вокруг и словно желая поддержать диалог, произнесла девушка.
— Это единственный островок, — ответил Оскар, окончательно покинув свой ступор, — на котором ещё можно встретить такую улыбку. Нельзя сказать, что девушка не заметила этого комплимента. Разговор у цветущей сирени продолжался ещё некоторое время, пока девушка вскоре не покинула место судьбоносной встречи. На следующий день, в понедельник, в то же самое время Оскар вновь явился к кусту сирени. Не обнаружив там её, он уже было собрался уходить, но в самый последний момент послышался отдалённый крик:
— Погодите! — прокричала она, бегом приближаясь к сирени и Оскару. — Я уже бегу!
В этот момент мир Оскара снова заиграл красками.
— Очень рад вас видеть, — слегка склонив голову в знак приветствия, произнёс Оскар.
— Я совсем забыла спросить ваше имя! — отдышавшись после небольшой пробежки, воскликнула она.
— Оскар, — он очень старался сохранить серьёзное лицо, но глупая улыбка явно выдавала его смущение.
— Василиса! — представилась она в ответ и протянула руку.
Оскар поцеловал ладонь и сказал:
— Рад знакомству с вами. Не могу не сказать о том, насколько мне нравится ваше чудесное, небесное платье.
Удивительно, но он говорил явно не о том сером небе, что обычно властвует над Царьвиллем. На следующий день Оскар всё так же пришёл на то же место, в то же время. Но Василисы там не оказалось. Простояв какое-то время там, любуясь красотами последней цветущей сирени, он побрёл домой. По пути он стал замечать, что, оказывается, и в городе кое-где поблёскивали травинки, а в лужах отражалось местами пробивающееся через смог и облака солнце.
В среду Оскар, сохраняя традицию, пришёл всё к той же сирени. Василисы всё не было. Дома Оскара тревожило практически всё, что окружало его: осколки окна, пальто на вешалке, туфли, пустующий кошелёк.
В четверг Оскар, уже не обладая какой-либо надеждой на встречу, всё же пришёл к сирени. Василиса уже ждала его там. Мучившая Оскара со вчерашнего вечера тревога мгновенно исчезла, когда он увидел её.
— Где же вы пропадали? — спросил Оскар. — Я себе совсем места не находил.
— Простите меня, — она явно засмущалась, Оскару послышался лёгкий смешок. — Я совсем забегалась за эти пару дней.
Шли дни. Василиса всё ещё пропадала иногда, но в общем и целом они виделись достаточно часто, чтобы наконец полюбить друг друга и привязаться. Оскар стал замечать, что работяги в курилках довольно часто улыбаются и шутят, тёплый ветер колышет деревья, а дети выходят на отдых и играют. Жизнь обретает краски: дом, что раньше казался серым, как и всё вокруг, на самом деле оказался слегка желтоватым. Июнь подходил к концу. Каждый раз, когда Василисы не оказывалось на месте, Оскар замечал, что промышленная революция и смена сезонов потихоньку дотягивают свои костлявые руки и до их уголка: сирень лысела, а трава вокруг тускнела. В один из дней начала июля Оскар, уже совсем не обращая внимания на боль в ноге, предвкушая встречу с Василисой шёл к уже ставшему родным и тёплым месту. Однако в этот момент он заметил, что её выражение лица вызывало небольшую тревогу: она была, по ощущению, слишком заперта в себе, уставилась в одну точку и совсем не улыбалась, как раньше. Оскар, несмотря на травму, как можно быстрее подошёл к ней и спросил: