Пролог
Виктор Волков считал, что жизнь после сорока пяти – это шахматная партия, где все ходы просчитаны, а противники предсказуемы. Он владел сетью успешных виноделен «Волков-Групп», и его имя было синонимом безупречного вкуса и железной воли. Сделки, слияния, покупки – это был его язык, его стихия. Поэтому, приехав в заброшенное поместье «Ясная Долина», выкупленное его холдингом под элитный эко-курорт, он ожидал рутины: быстрого аудита, подписания бумаг и отбытия обратно в Москву.
Он не ожидал, что его личным водителем, гидом и переводчиком с местного наречия на человеческий назначат ее.
Ярославу Огневу все в городишке звали Славой. Двадцать три года, взрывная грива медных кудрей, которые, казалось, жили по своим собственным законам, и глаза цвета бурной морской воды – то насмешливые, то яростные. Она была дочерью последнего владельца «Ясной Долины», винодела в четвертом поколении, чья гордость и упрямство привели хозяйство к краху, а земля как раз и была лакомым кусочком для Виктора.
Их первая встреча у старого, облупленного вокзала стала объявлением войны.
«Вы и есть мой водитель?» – пренебрежительно бросил Виктор, смотря на ее потрепанный внедорожник цвета хаки.
Слава щелкнула жвачкой, ее зеленые глаза с наслаждением сканировали его идеальный костюм от Brioni. «Не водитель. Ваш спасательный круг в этом болоте, господин Волков. Без меня вы тут и на полшага. Пристегнитесь, поездка будет резкой».
И она не шутила. Она гнала по ухабистым проселкам так, будто за ними гнались погонщики из преисподней, лихо объезжая лужи и комментируя каждое его скептическое замечание.
«Эта ваша «глухомань», – парировала она, ловко увернувшись от стаи гусей, – кормила вином ваших прадедов, пока ваши предки в столице сапоги чистили. Прикусите язык, а то пропустите поворот на свою шикарную резиденцию – бывший наш коровник, если что».
Виктор молча сжимал поручень. С ним так еще никто не разговаривал. Никогда.
Глава 1
Стоило Виктору Волкову выйти из вагона на покосившемся перроне, как его охватило стойкое ощущение, что он попал в ловушку. Не в географическую, а во временную. Воздух, густой и сладковатый от запаха нагретой пыли, полевых цветов и чего-то еще, что он позднее определил как запах безнадеги, обволакивал его, как непрошеное одеяло. Он привык дышать воздухом, пропущенным через системы климат-контроля небоскребов, воздухом, пахнущим деньгами и властью. Этот же пах забвением.
Его взгляд скользнул по единственной платформе, унылому зданию вокзала, выкрашенному в когда-то бежевую краску, и припаркованному у обочины внедорожнику. Не новенькому «Рейндж Роверу», которого он ожидал, а допотопному «Ниве» цвета хаки. Из открытого окна водительской двери доносились хриплые звуки местной радиостанции, игравшей что-то народное, и виднелась взрывная грива медно-рыжих волос.
Виктор вздохнул, поправил манжет рубашки и двинулся к машине, его дорожная сумка из мягкой кожи выглядела здесь инопланетным артефактом. Он постучал костяшками пальцев по крыше.
Рыжая голова повернулась. Из окна высунулось лицо, усыпанное веснушками, с парой глаз цвета морской волны – ярких, насмешливых и до неприличия живых.
«Волков?» – крикнула она через музыку.
«Виктор Волков, – поправил он, сдерживая раздражение. – А вы?»
Девушка выключила радио, распахнула дверь и выпрыгнула из машины одним ловким движением. Она была невысокой, в потертых джинсах и простой черной футболке, но в ее осанке была такая уверенность, будто она встречала его на красной дорожке Канн.
«Ярослава. Но все зовут Слава. Ваш спасательный круг, личный проводник и переводчик с местного наречия на человеческий. Закидывайте свой чемодан в багажник, господин Волков. Поехали, тут до ваших хором еще трястись и трястись».
Она щелкнула жвачкой, и ее губы растянулись в ухмылке. Виктор молча закинул сумку в захламленный багажник, с трудом отодвинув ящик с какими-то инструментами, и уселся на переднее пассажирское сиденье. Салон пахнет бензином, старым кожзамом и все той же жвачкой с мятой.
«Пристегнитесь, – скомандовала Слава, заводя мотор с противным урчанием. – У нас тут правила не писаны, но езда – еще те американские горки».
Она тронулась с места так, что его отбросило на сиденье. «Нива» рванула с места, взметая за собой облако пыли, и понеслась по грунтовой дороге, петляющей между покосившимися заборами и покосившимися же избами.
«Надеюсь, вы аккуратнее с отчетами обращаетесь, чем с машиной», – не удержался он, вцепившись в поручень, когда они пролетели над очередной колдобиной.