Он бросил на нее испепеляющий взгляд, но в углу его глаза дрогнула усмешка. «Когда я делаю что-либо, Ярослава, я делаю это идеально. Будь то многомиллионная сделка или... эта проклятая доска».
Он с силой вогнал последний гвоздь и отступил на шаг, осматривая свою работу. Забор и правда стоял ровно.
«Ну что, – вытер лоб тыльной стороной ладони. – Профессионально?»
«Сойдет для новичка, – снисходительно кивнула она, подавая ему бутылку с водой. – Можешь заносить в резюме: "Опыт физического труда в сельской местности"».
Он взял бутылку, их пальцы снова встретились. Миг – и она отвела руку, делая вид, что поправляет волосы. Но он видел, как вздрогнула ее рука.
«Знаешь, – сказал он, делая глоток воды. – Я просматривал старые бухгалтерские книги твоего отца».
Она насторожилась. «И? Нашли, на что придраться?»
«Наоборот. Я нашел кое-что удивительное. Несмотря на все долги, «Ясная Долина» все эти годы продолжала делать небольшие, но стабильные пожертвования местному детскому дому. Почему?»
Слава замолчала, глядя куда-то вдаль. «Это была инициатива мамы. Она говорила, что удача в виноделии – штука капризная. Надо делиться добром, пока оно есть. Чтобы бумеранг вернулся. Папа сначала ворчал, но потом... это стало традицией».
Виктор смотрел на нее, и в его душе, привыкшей к жесткому расчету, что-то щелкнуло. Это была не эффективность. Это была... человечность. То, чего так не хватало в его мире.
«Я оплатил их долги за последние два года, – тихо сказал он. – Анонимно. Через подставной фонд».
Она медленно повернула к нему голову. Ее зеленые глаза были широко раскрыты от изумления. «Зачем?»
Он пожал плечами, отводя взгляд. «Бумеранг. Или... профессиональный интерес к местной филантропии. Решай сама».
Она не отвечала, просто смотрела на него. И в этот раз в ее взгляде не было ни насмешки, ни вызова. Было что-то новое – недоумение, смешанное с зарождающимся уважением.
Вечером они задержались на винодельне, проверяя температуру в бочках. В полумраке погреба, освещенного лишь одной лампочкой, мир снова сузился до них двоих. Пахло дубом и тайной.
«Спасибо, – тихо сказала она, нарушая тишину. Она стояла спиной к нему, проводя рукой по шершавой поверхности бочки. – За детский дом».
«Не за что, – так же тихо ответил он. – Просто бизнес».
Она обернулась. «Врешь».
Он молчал. Признать, что он сделал это не из расчета, а из чего-то иного, было для него равносильно капитуляции.
«Ты не такой, каким кажешься, Виктор Волков, – прошептала она, делая шаг к нему. – Под этой броней из цинизма и дорогих костюмов... там кто-то есть».
Он не отступил. «А ты уверена, что хочешь его знать? Он... небезопасен».
«Я вообще не ищу безопасных путей», – ее губы тронула улыбка.
И тогда он сдался. Он не набросился на нее, как в прошлый раз. Он просто протянул руку и медленно, давая ей время отступить, коснулся ее щеки. Его пальцы, грубые от дневной работы, были неожиданно нежными.
Она закрыла глаза, прижавшись к его ладони.
«Это уже не строго профессионально», – прошептал он, чувствуя, как дрожит ее кожа под его прикосновением.
«Знаю», – ее ответ был всего лишь выдохом.
На этот раз их поцелуй был другим. Медленным, исследующим, полным невысказанных вопросов и неуверенных ответов. В нем не было ярости, была лишь жажда. Жажда тепла, близости, понимания. Он привлек ее к себе, и она обвила руками его шею, погружая пальцы в его темные волосы. Это было падением, но теперь они падали вместе, добровольно, забыв о войне, о разнице в возрасте, о двух разных мирах.
Звонок мобильного телефона Виктора, резкий и нетерпеливый, разорвал завороженную тишину погреба. Они разом отпрянули друг от друга, как преступники, застигнутые на месте преступления.
Виктор, тяжело дыша, посмотрел на экран. «Артем», – произнес он, и имя прозвучало как приговор.
Слава поправила волосы, ее лицо было раскрасневшимся, а глаза сияли. «Деловой партнер?»
«Да. Он... он завтра приезжает с проверкой».
В воздухе снова запахло грозой. Но на этот раз это была не их личная гроза. Это была гроза из реального мира, мира Виктора Волкова, который уже стучался в дверь их хрупкого, только что родившегося мира.
«Я понимаю, – кивнула она, и в ее глазах снова появилась знакомая сталь. – "Строго профессионально", да?»
Он смотрел на нее, и ему хотелось разбить этот телефон о стену. Но он лишь взял трубку. «Артем. Говори».
Слава развернулась и вышла из погреба, оставив его одного с деловым разговором и со вкусом ее губ на своих, и с тяжелым предчувствием, что завтрашний день принесет новые, куда более серьезные битвы.