— Так-так-так… Финансовые махинации, откаты, связи с криминалом… О, а вот это интересно! Фотографии Прайса в весьма недвусмысленной компании с одним очень известным политиком, который строит из себя образец морали. Классика жанра. Наша девочка не зря рисковала. Тут хватит, чтобы утопить его карьеру и репутацию в самом зловонном болоте.
Она усмехнулась, явно довольная уловом. Но потом ее взгляд зацепился за какой-то документ, текстовый файл с невзрачным названием. Она открыла его, и выражение ее лица неуловимо изменилось. Усмешка исчезла, брови слегка сошлись на переносице. Она вчитывалась, прокручивая текст вниз, и я заметил, как напряглись ее плечи, как она закусила губу — жест, совершенно ей не свойственный.
Я молча наблюдал за ней, допивая кофе. Что-то в этом файле выбило ее из колеи. Это была не та реакция, которую я ожидал увидеть у циничной журналистки, нашедшей убойный компромат. Это было что-то другое. Личное.
Она молчала несколько минут, уставившись в экран. Потом медленно подняла на меня глаза. В них не было обычного азарта или сарказма. Была… странная смесь горечи, растерянности и старой боли.
— Кроме Прайса…тут есть еще кое-что — проговорила она тихо, словно нехотя — кое-кто. Человек из моего прошлого. Виктор Харрингтон.
Имя мне ничего не говорило, но по тому, как она его произнесла, я понял, что он для нее значил много.
— Он…он упоминается в связи с одной из ранних сделок Прайса. Очень грязной сделки. Похоже, он тоже был в этом замешан, хоть и по касательной.
— И что с того? — спросил я, стараясь говорить нейтрально, хотя уже чувствовал, куда ветер дует — еще один негодяй в списке. Больше грязи — громче скандал. Разве не этого ты хотела?
Сирена отвела взгляд, снова уставившись в экран.
— Этот «негодяй», Арти…он когда-то мне помог. Очень сильно помог. Когда я только начинала, была никем, с кучей амбиций и пустыми карманами. Он дал мне шанс, открыл нужные двери. Без него…я бы не сидела сейчас здесь.
Она сделала паузу, и я увидел, как она сглотнула.
— Но за его помощь была назначена цена. Очень высокая цена. — Она криво усмехнулась, но усмешка не коснулась ее глаз — некоторые двери открываются только одним ключом, Морган. Особенно для молодой и амбициозной девушки в этом городе.
Мне не нужны были подробности. Я все понял. Понял, о какой «цене» идет речь. И понял причину ее внезапной задумчивости. Публикация этого материала не просто ударит по Прайсу. Она вытащит на свет и ее старую, тщательно похороненную историю. Заденет человека, который, пусть и сомнительными методами и по сомнительным причинам, помог ей стать той, кем она стала. И, возможно, заставит ее снова пережить унижение и боль той «цены».
Я смотрел на нее, и пазл начинал складываться. Ее ярость по отношению к Прайсу, ее готовность идти на любой риск, ее внезапные колебания сейчас. Это было не просто расследование. Это было что-то глубоко личное. Возможно, месть. Но месть не только Прайсу. Возможно, это была попытка свести счеты со своим прошлым, с той ценой, которую ей пришлось заплатить. Или, наоборот, она теперь колебалась, не желая разрушать того, кто когда-то был ее ступенькой наверх, пусть и скользкой.
— Сирена, — сказал я тихо. — Что ты собираешься делать?
Она резко захлопнула ноутбук, словно обрывая неприятные мысли. Вернулась ее обычная маска — холодная, чуть насмешливая.
— То, что и собиралась, Морган. Публиковать. Всю правду, какой бы грязной она ни была. Прайс должен ответить. А остальные…что ж, каждый сам платит по своим счетам. В этом бизнесе нет места сантиментам. И прошлому тоже.
Но я видел, что это была бравада. Под маской цинизма скрывалась растерянность и боль. И я снова понял — эта женщина гораздо сложнее, чем кажется. И ее война была гораздо глубже, чем просто охота за сенсацией.
Я смотрел, как она с нарочитой небрежностью убирает ноутбук. Маска циничной журналистки была на месте, но сидела она как-то криво, словно наспех натянутая. Слишком уж резким был переход от той задумчивости, почти боли, которую я видел мгновение назад, к этой показной решимости. И ее слова о том, что в этом бизнесе нет места сантиментам и прошлому, прозвучали скорее как заклинание, которое она повторяла самой себе.
— Значит, просто работа? — спросил я в лоб, не отводя взгляда. Я видел, как она напряглась — просто очередной грязный секрет, который ты вытащишь на свет? Даже если он связан с человеком, который…открыл тебе двери? Твоя реакция, когда ты увидела имя Харрингтона, не была похожа на реакцию человека, которому плевать на прошлое.