Я резко распахнула глаза, они болели от напряжения и оказывается всё это время я стояла с зажмуренными глазами. Странно, чьи же это были воспоминания? Хотя то, что предстало сейчас передо мной, волновало меня гораздо больше. Перед моими царил хаос. Я видела слёзы в глазах низшей, чьё имя я так и не спросила. Кажется Ворнс назвал её Ритой, но я неуверенна, зачем мне было запоминать её имя? Я видела как над Ритой сидит Маркс и засовывает ей в рот что-то вроде ваты, очевидно нашёл их у меня в шкафу в ванной. Я вижу как вата моментально пропитывается кровью. Мне вдруг представилось что Рита и есть та самая женщина из моего видения, та, у которой сначала забрали дочь, а потом и жизнь. Мне стало не по себе от этой мысли и я пошатываясь, отошла от стены и облокотилась на тумбу стоящую возле входа в мои покои. К несчастью там оказалась лампа, которая от моих резких и хаотичных движений упала и разбилась.
Взгляд Маркса и Риты одновременно обратились ко мне, в глазах Маркса читалось недоумение и кажется обеспокоенность. А вот в глазах Риты… Там читалось неприкрытое разочарование. Этот взгляд ударил меня как будто хлыстом и я опять пошатнулась. К реальности меня вернул голос Маркса:
- Сирена, я не могу сейчас спасать вас обоих. Что с тобой?
Я тупо смотрела на него, а в голове крутились разные язвительные комментарии, но я решила придержать их при себе. Я достаточно натворила для одного дня. Встав прямо и стараясь не пошатываться, я нетвёрдой походкой пошла к выходу из своих покоев. Мне срочно нужен был свежий воздух. Прямо как смертной, от этой мысли я нахмурилась. Уже выйдя за дверь я бросила Марксу:
- Позаботься о ней. – Но остановившись на секунду, я повернулась к Марксу и встретившись с его удивленным взглядом я зачем-то решила добавить, - Она беременна, будь аккуратнее.
Кажется Маркс совсем не удивился, так как просто кивнул и отвернулся обратно к Рите. А я вышла из комнаты и направилась в сад. Да, в этом грёбанном замке смерти есть сад. Очень красивый сад, но об этом я раньше никогда не задумывалась. Мне показалось что дорога в сад заняла почти вечность. Я слишком ослабла, настолько, что у меня даже нет сил разозлится. Хотя бы на себя. К тому моменту, как я дошла дл лавочки почти в самом конце сада, начинал заниматься рассвет. Сколько же часов я бесцельно блуждала? И интересно как там Рита, помог ли ей Маркс? Нет, лучше я не буду об этом думать. По крайней мере не сейчас.
Я присела на искусно вырезанную лавочку из белого мрамора и сняв бинты погладила всё ещё раненными ладонями гладкий мрамор, он приятно холодил воспаленную кожу. Пока я сидела, я много думала, но вместо того чтобы думать о том, что творится в моей жизни, думала о цветах вокруг меня. Цветы были разными, но их объединял один и тот же цвет. Все цветы были кроваво-красными. Сочетание белых лавочек и кровавых цветов. Здесь все напоминало о том, что испортить можно даже ангельскую чистоту. Я не знала названий цветов что росли здесь, разве что кроме одних, коих тут было больше всего. Кажется они зовутся “розы”. Они такие прекрасные, а вот запах еле уловим. Хмыкнув в пустоту, я поняла насколько жалко выгляжу сейчас. Сидит Глава Легиона и рассуждает о цветочках. В попытке хоть немного разозлится и выпустить пар, я с силой схватила цветы в охапку и резко рванула на себя, в попытке вырвать. И я действительно их вырвала, но при этом почувствовала жгучую боль в руке и резко дернув ладонь к себе, выронила цветы. Моя ладонь была изрезанна шипами, по моей так и незажившей ладони тёмными струйками стекала кровь. Как что-то настолько прекрасное, может так сильно ранить?
Я не заметила как он подошёл и сел рядом со мной на лавочку, я была слишком шокирована сравнением которое провела между этими цветами и мной. Боковым зрением я видела как Маркс напряжённо думает о чём-то, а потом он неожиданно резко схватил мою руку и поднял её к своему лицу.