– Зачем же тогда спускаться за борт?
– Это не зависит от тебя.
Грей ничего не понял. Подумал ещё немного и всё равно ничего не понял. Но отец, почему-то, не спешил прояснять ситуацию и давать какие-то дополнительные подсказки. Наоборот, крепко стиснув челюсть, он будто ушёл в себя.
– Ты так спасся? Зажав уши? – всё-таки спросил Грей.
Отец не отвечал, продолжая что-то усиленно обдумывать. Его взгляд блуждал в пространстве, ни за что не цепляясь, отчего становилось немного жутко. Он молчал так долго, что мальчик уже потерял всякую надежду услышать ответ, но в итоге Сильвер всё же сказал то, что поставило Грея в ещё больший тупик.
– Нет. Я выжил благодаря твоей матери. Она спасла меня.
– Но мама же…
– Моё сердце принадлежит лишь ей, – грустно сказал отец, а потом, встряхнувшись, добавил: – А теперь бери весло, и гребём к берегу.
Хотелось возразить и потребовать от отца больше деталей, но потревоженная рваная рана на сердце так разболелась от упоминаний о матери, что Грей лишь послушно взял весло и начал грести. Он прекрасно помнил тот день, когда мама не вернулась с реки.
Её тело так и не нашли.
***
– Капитан! Туда нельзя! – крикнул уже Грей. – Там опасно! Я знаю это место.
Но капитан его уже не слышал. Было слишком поздно. Корабль зашёл в пролив.
В бухте, куда они попали, оказалось на удивление спокойно. Здесь не было ни волн, ни ветра, срывающего паруса. Казалось, даже дождь стал тише и превратился в водную пыль, оседающую в туман на палубе. Небо прояснилось, и из-за туч выглянула полная луна.
По коже прошёл мороз. Случилось то, о чем десять лет назад предупреждал его отец. Грей зажал уши руками и в ужасе замер.
***
– Слышал, Джувия Локсар сегодня утонула?
– Кто? – не сразу понял Грей.
Протискиваясь сквозь шумную толпу на рыночной площади, он едва успевал прокладывать себе маршрут к нужным палаткам, а тут ещё и Нацу решил, что вываливать на него одну за одной новости – отличная идея. А Грея то всего пару месяцев не было в городе! Разве всё это не могло подождать хоть немного?
– Ну, эта странная девица с нашей улицы. Она ещё всё время ходила в дальнюю заводь белье стирать.
И тут до Грея наконец дошло, о ком и о чём говорил друг. Ведь именно эту девушку он встретил вчера в бухте. Она шла по причалу с огромной корзиной белья, как раз в сторону той самой дальней заводи. Они столкнулись случайно, когда он, отвлекшись на шнуровку на своей рубашке, налетел на неё.
Тогда они вроде впервые заговорили друг с другом. По крайней мере Грей не помнил, чтобы когда-то до этого момента вступал в диалог с этой девушкой. В какой-то момент он даже подумал, что зря не делал этого раньше, ведь она оказалась очень милой и интересной. Со странностями, конечно: она почему-то сильно смущалась и совсем не смотрела ему в глаза, постоянно отводя взгляд. Но было в ней что-то такое, что держало его рядом, не отпуская домой к тётке и кузенам, которые наверняка уже извелись, ожидая его.
– Когда похороны? – сглотнув вязкую слюну, спросил Грей. Почему-то сердце неприятно кольнуло, будто винило его в том, что он так мало уделил вчера времени Джувии.
– Да никогда, – пожал плечами Нацу. – Её в море унесло. Рыбаки говорят, слышали, как кто-то пел, когда Джувия упала в воду в той заводи.
Грея передернуло. Эти суеверные пьяницы любили приукрашать.
– Больше слушай их, – проворчал Грей. – Они так и про мою мать говорили.
– Ну, согласись, не зря же её «проклятой заводью» назвали, – возразил Нацу. – Там постоянно какая-то чертовщина происходит.
Осознание пришло с опозданием. Грей остановился посреди площади и стиснул зубы. Сердце болело невыносимо. Ещё одна смерть острым лезвием вонзилась в него, заставляя страдать. Сначала мать утонула, затем отец не вернулся из плавания на «Тартаросе», теперь девушка, которая успела вызвать в нём интерес, тоже мертва.
Может, это он проклят?
***