— Ты в самом деле невыносима.
— Рубенс. — Он ощутил ее прикосновение. — Давай не будем ругаться. Сегодня утром я видела такое, чего не следовало бы видеть никому.
Рубенс вел машину через Вествуд Виллэдж, направляясь в сторону бульвара Сансет. Возле кинотеатра «Плаза», где шла «Риджайна Ред», стояла длинная очередь в основном из молодых ребят и девчонок.
— Только посмотри на это лицо, — сказал Рубенс, бросая взгляд на вывешенную снаружи афишу с ее портретом. Он очень быстро гнал машину вдоль бульвара, переключая скорости на перекрестках, вместо того, чтобы тормозить. Наконец, круто свернув вправо на Бел Эйр, он опять поехал медленнее. — Я повез нас этим путем, чтобы взглянуть, как у тебя идут дела. Я могу выведать настоящие цифры в «Парамаунте», но мне хочется самому увидеть очереди.
Дайна положила руку ему на плечо.
— Мне тоже. — Она издали увидела, что Мария, уходя, оставила для них свет включенным, и деревья, посаженные вдоль подъездного пути, светились в темноте искусственным светом. — Мне так хотелось, чтобы ты позвонил.
— Я звонил, — отозвался он, — но тебя не было дома. Она отвернулась.
— Извини. Это была глупость с моей стороны.
— Ничего. — Он остановил машину и заглушил двигатель. Во внезапно наступившей тишине Дайна услышала стрекот сверчков, перекликавшийся с тихим гудением остывающего мотора. — Зато я дозвонился Берил. Я хотел, чтобы это дело продвигалось.
— Какое дело?
Он прикоснулся к волосам Дайны.
— Я нанял ее.
— Для картины?
— Для тебя.
— А что Монти думает на ее счет?
— Забудь про Монти. Она отстранила его руку.
— Ты поговорил с Монти на чистоту, да?
— Монти не в состоянии тягаться с Берил, — он с силой вглядывался в ее лицо. — Он отстал от жизни.
— Рубенс, он должен знать. Если он не одобрит...
— Послушай, Монти все больше стареет. Он устал, у него пошаливает сердце. Я считаю, только, пожалуйста, не перебивай меня, я считаю, что настала пора подыскать тебе другого агента.
Дайна ядовито посмотрела на него.
— Бьюсь об заклад, что у тебя есть что-то на примете. Рубенс решил не увиливать.
— Да, один или два человека.
— Я не стану увольнять Монти, Рубенс. Так что забудь про них.
— Дайна, он тянет тебя назад. Это бремя у тебя на плечах, которое ты не хочешь... Она не выдержала.
— Выбросить, как ненужную тряпичную куклу.
— Можно сказать, что в каком-то смысле он и стал чем-то вроде этого. Ты выросла. Теперь, он — часть твоего прошлого. Он слишком стар; для него не найдется места там, куда ты приближаешься. Есть другие люди, способные тебе помочь в пути.
— Зато нет никого, — возразила она, — кто мог бы помочь ему. Я хочу, чтобы было так, и ни ты, и ни кто угодно другой не заставит меня отказаться от этого.
— Мне хочется, чтобы мы пошли на похороны Мэгги вместе.
— О господи, Дайна! Только этого еще не хватало.
— Пожалуйста, Рубенс. Это много значит для меня.
Вздохнув, он скрестил свои пальцы с ее. Они лежали в кровати, а в открытые окна спальни проникали ночные запахи. Рубенс накормил и выкупал Дайну, прежде чем уложить в постель. Некоторое время она парила в тумане между сном и бодрствованием. Удобная кровать, восхитительная прохлада простыней, постепенно согреваемых телом, тихий шум из ванной, где Рубенс принимал душ, сознание того, что скоро он окажется возле нее — все это вместе, объединившись, уносило ее куда-то вдаль. Однако она противилась этому ощущению как могла, ибо воспоминания, сколько лет остававшиеся погребенными в недрах ее души, поднимались из глубины, подобно пузырькам воздуха в трясине, спрятанной от взоров буйными зарослями осоки.
— Расскажи мне, — попросила она, сжимая его руку, — как прошла твоя поездка в Сан-Диего.
— Я вел себя как настоящий скотина. — Он посмотрел в потолок, и что-то изменилось в его голосе, отчего Дайна почувствовала себя сидящей в кабине падающего лифта. — Мне просто пришлось съездить в Сан-Диего, чтобы обнаружить, что недоносок Эшли занимается созданием собственной империи за мой же счет. Этот парень, Мейер, с которым я встречался, постоянно живет в номере отеля «Дель Коронадо». Он вынужден был уехать из Нью-Йорка из-за эмфиземы. Так вот, он рассказал мне, что Эшли заручается поддержкой членов правления за моей спиной. Мейер говорит, что он попытается исключить меня.
— Но ведь это же глупость, — удивилась Дайна. — Компания — твоя, разве не так?
— И да... и нет. Когда два года назад мы делали новую версию «Моби Дика», то начали испытывать определенные затруднения. Расходы на ленту росли, превосходя все разумные пределы. — Поерзав на боку, он подобрался поближе к Дайне. — Однако труппа и экипажи кораблей уже выехали на место съемок. Несколько раз работа над фильмом прерывалась из-за штормов и забастовки профсоюзов. Однако этот фильм имел большое значение. Я верил в него. Нам срочно понадобились дополнительные капиталы. Если бы в финансировании принимала участие главная студия, как это имеет место в случае с «Хэтер Дуэлл», то проблемы бы и не возникло. Однако в тот раз нам пришлось искать средства где-то еще.
— Но ведь «Моби Дик» оказался очень успешным фильмом.
— О, да. Мы поступили правильно, отсняв его. Однако то, что это так, выяснилось позже, а в то время мы увязли в долгах. И вот мой друг Эшли объясняет мне, как он может добыть средства за пару недель. Это было больше того, что мог сделать я. Поэтому, не желая рисковать нормальным ходом съемок, я дал ему свое согласие.
— Как он сумел сделать это?
Оторвав взгляд от потолка, Рубенс перевел его на Дайну.
— Ну, скажем так. Каждый раз, прилетая в Нью-Йорк, я встречаю за столом правления все больше незнакомых лиц, — он заворчал. — До сих пор я слишком много времени уделял другим делам, чтобы покопаться в этом дерьме поглубже. Я увидел, какой хомут одет на голову компании. Она была моей гордостью, однако во время работы над «Моби Диком» времена действительно независимых продюсеров прошли. Поэтому я так много сил отдал заключению долгосрочного контракта с «Твентиз», обеспечивавшего бы мне максимальную свободу.
Он вздохнул.
— И вот наконец мне позвонил Мейер. Он и еще небольшая группа влиятельных людей остались в правлении со старых времен, а все остальные — многочисленные новоиспеченные кредиторы. Если уж эти паразиты попадут тебе под кожу, избавиться от них очень трудно.
— Но не невозможно.
— О, нет, — Рубенс рассмеялся, и Дайна почувствовала, как волны этого смеха расходятся по всему его телу. — Нет ничего невозможного. Надо просто иметь стальные нервы.
Она прижала голову к его груди. Биение сердца Рубенса отзывалось в ее ушах шумом прибоя.
— Что ты собираешься предпринять?
— Я уже предпринял кое-что: поехал на встречу с Мейером.
— Что сказал Мейер? — ее голос опустился до шепота. Дайна постепенно погружалась в сон.
— Мейер, — он вновь расхохотался. — Старик Мейер — веселый парень. Я рад, что он мой друг. Лучше не иметь таких людей в числе врагов.
— А что он все-таки сказал тебе? — повторила она.
— То же самое.
Снаружи «Нова Берлески Хаус» имел непривлекательный и даже не слишком броский вид. Вне всяких сомнений такое обстоятельство было хорошо продуманным, ибо это место не имело ничего общего с заведениями — ловушками для туристов, наполненными уже дряхлеющей мясистой женской плотью, а иногда, как попадалось, представляющие собой кабины для подглядывания за настоящими обитательницами соседних домов — грустными созданиями, похожими на нелепых птиц, чьи основные украшения составляли черно-синие овальные отметины на бедрах и темные впалые глаза наркоманок.
В «Нова Берлески» же отборные номера тайно демонстрировались перед избранной аудиторией, в которой попадались фашисты всех мастей. У всех, кто работал в заведении, имелись на памяти один-два таких шокирующих эпизода, от которых мороз пробирался по коже. Так по крайней мере они утверждали. Впрочем, это никого не волновало, ибо там работали веселые представительницы слабого пола, относившиеся к своей работе с хладнокровием хорошо вымуштрованных канатоходцев.