Русалка тем временем красовалась. Поворачивалась на поверхности воды с боку на бок, показывая себя: ну же, взгляни, какая прелесть! Загорелая кожа, большая грудь с тёмными сосками, золотые волосы. А что хвост снизу — так ничего страшного! Там всё так же, как и у всех, будто не знаешь, рыбачок!
— Хочешь? — русалка повела веслом над водой.
К нему я прикипел взглядом. Без весла мне домой не попасть, это как пить дать: одним я управлять не умею. Заблужусь в воде, и всё. Были уже прецеденты, меня спас только проходящий мимо торговый корабль.
Жена потом в море две недели не пускала.
А русалка, всё-таки, хороша. На любушку мою похожа: та же линия плеч, мягкий животик, светлые волосы… только у жены моей нет хвоста ниже спины!
Солнце садилось, с темнотой подкрадывался холод и злоба русалки. Я грустно посматривал на звёзды и вспоминал о том, что сирены, вообще-то, людей не только того-самого, но и едят.
— Ты меня домой-то отпустишь? — с тоской спросил я.
Сирена улыбнулась ртом, полным острых клыков.
— А ты как думаешь? Ну же, ми-илый, иди ко мне…
— Нет уж, лучше ты сюда.
Русалка хмыкнула. Закинула моё весло в лодку и легко забралась сама. Рыбий хвост свисал с борта и касался плавниками воды.
— Ну же, ми-илый, — протянула клыкастая красавица.
Я зажмурился и слепо поцеловал её куда придётся. На вкус было рыбно и отдавало водорослями.
Когда всё закончилось, она, мурлыча, соскользнула в воду. Благодушия русалки хватило для того, чтобы оттянуть мою лодчонку до места, с которого просматривался родной берег.
— Приплывай ещё как-нибудь, — улыбнулась мне русалка на прощание. — У меня, знаешь ли, много сестёр…
Домой я возвращался опороченный, но живой и с твёрдым намерением бросить рыбалку. Ну её.
Слишком много в этой воде хищниц.
В сравнении / Двойка вёсел
— Как думаешь, наш мир большой?
Они сидели на мелководье и лениво мутили воду чешуйчатыми хвостами. Неподалёку валялась лодка с двумя большими пробоинами — плод их долгой охоты и закономерный итог.
После плотного ужина, — они поймали двух весьма крепких рыбаков, одного молоденького и одного постарше; у второго было очень сухое мясо, — не хотелось возвращаться в глубины вод и куда-то спешить. Поэтому они решили задержаться на бережку небольшого островка. Тут было всё, чтобы насладиться прекрасным видом: морская панорама, высокие горы, каменистый пляж и восходящее солнце.
Русалки любили охотиться до рассвета. В это время мясо у людей было мягким и сочным, ещё не просоленным морской водой и потом. Отличное мясо, в общем.
Два весла, которыми люди пытались отбиваться от дочерей моря, они воткнули между камней на мелководье. Через получившуюся недоделанную «арку» было видно, как вдалеке молочно-рыжие облака выпускают из своих объятий солнечный диск.
— Не знаю, — ответила русалка на вопрос своей сестры. — По-разному может быть. Смотря с чем сравнивать.
— Это как? — вторая принялась расчёсывать волосы пальцами.
Рыбаки пытались схватить её за пряди, но неизменно обжигались: на охоту она всегда вплетала в волосы живых медуз с длинными ядовитыми щупальцами. Это не раз спасало ей жизнь.
— Ну…
Её сестра-по-морю оглянулась вокруг, что-то высматривая. Искомое нашлось около воткнутых в камни вёсел. Русалка подползла к ним и вытащила из-под воды круглый, обтёсанный временем крупный камень.
Камень был серо-голубым, с несколькими островками тёмных водорослей. В воде его оказалось обнаружить неожиданно сложно. Если бы не острое русалочье зрение, то он бы так и остался дальше шлифовать свои бока на этом спокойном берегу.
— Смотри, — сказала русалка, показывая камень сестре-по-морю. — На что похоже?
— На планету, — пожала плечами вторая.
— Вот ты и ответила, — усмехнулась русалка. — Размер зависит от того, с чем ты сравниваешь. Для нас мир большой. Ты видела планету во время посвящения?
Вторая понятливо кивнула и лениво развалилась на камнях. Едва ощутимый прибой щекотал её чешую и мягко оглаживал кожу.
О том, как выглядит их родной мир из-за неба знали все русалки, прошедшие посвящение в морские ведьмы. Тогда сознание вышибалось из хвостатого тела и уносилось так высоко, что дом, — планета! — казался крошечным, как икринка.