Судьба / Тройка вёсел
— Ну кого же мне выбрать, — ныла молоденькая русалка. — Ну кого-о же…
— Слушай, — раздражённо отозвалась её подруга, — ну определись ты уже, а? Достала своим нытьём, сил нет! Ни спать не даёшь, ни есть!
— Вот тебе лишь бы о еде! А у меня, между прочим, любовь!
— Гон у тебя, а не любовь, — проворчала вторая подруга. — Выбери себе уже одного, да успокойся.
Молоденькая русалочка захныкала, как ребёнок.
— Вы злые, ничего не понимаете! Вот Умур, к примеру, нежный, как новорождённый скатик! А Ямал сильный и надёжный, как кит! А Радвар, вообще-то, принц! Как тут выбрать, скажите мне! Как?!
И она зарыдала.
Дело было на мелководье, поэтому слёзы потекли по пухленькому лицу, а нос и глаза у молодой русалочки мгновенно покраснели. Её более старшие подруги переглянулись и закатили глаза. Вот же…
— Да что тут думать-то, — подала голос третья, что до этого безмолвно лежала неподалёку. — Возьмите три весла, на каждом напишите по имени, девку поставьте посередине и раскрутите. За какое весло ухватится — с тем и будет.
— Идея, вообще-то, хорошая, — согласилась подруга молодой. — Да только где мы тебе вёсла возьмём?
— Неподалёку были, я в воде видела, — равнодушно пожала плечами советчица. — А теперь, будьте добры, сгиньте с глаз моих! Дайте насладиться последними лучами солнца!
Она улеглась на камнях и свернула хвост в подобие кольца. Змеевидная, они такое могут.
Русалочка с подругами, не сговариваясь, нырнули на глубину и поплыли в указанную сторону. Первой хотелось узнать, кто будет её суженым, двум другим — решить, наконец, опостылевший вопрос.
Вёсла, что удивительно, нашлись очень легко, как и нож для вырезания имён. Видимо, самому Океану надоело слушать вечные стенания.
Русалки сделали всё по совету старшей: вырезали имена, установили вёсла треугольником, воткнув в мягкий песчаный берег, затолкнули молодую между ними и как следует раскрутили. Русалочку от такого неаккуратного обращения повело в сторону, и она схватилась за одно из вёсел, чтобы не упасть лицом во взбаламученную воду.
— Ну? — требовательно спросили подруги.
Русалочка проморгалась и всмотрелась в вырезанные закорючки.
— Радвар! — радостно взвизгнула она. — Это Радвар!
Подруги переглянулись и синхронно закатили глаза.
Быть дурочке принцессой. Осталось только Радвару об этом сказать.
Преемственность / Четвёрка вёсел
— Как думаешь, эти уже готовы?
— Да вроде нет, посмотри на цвет.
— Ну да, кажется, желтоваты.
— Вот и я об этом. Верни на сеть.
Русалка ещё пару секунд повертела кость в руках и, легко размахнувшись, закинула её обратно — в сеть, натянутую на четырёх вёслах, что были как следует воткнуты в каменистое дно пляжа.
Вторая русалка посмотрела на это с неодобрением, но комментировать не стала. Не страшно, если пара костей повредятся, на сети сушится достаточно материала. Весь в любом случае не испортит, не настолько же она неловкая.
Первая принялась промывать кости, что они ранее спустили с сетей. Белые, сероватые, желтоватые. Подходили только полностью выцветшие, такие белые, что их было видно даже в темноте, под толщей воды. Именно из таких костей строили самые потрясающие здания тритоны-мастера. Да и украшения из таких были самыми-самыми красивыми.
Обрабатывать кости их научила мать, а ту — их бабушка. Преемственность поколений сохранялась столько лет, что цифру было бы страшно назвать. Добывали кости обычно русалоиды, но иногда их не оставалось, и тогда на охоту выходили русалки. Но у них всё было, славьтесь морские боги, хорошо: живы отец и брат, кое-что понимает в охоте дедушка, и даже почти немощный прадед не устаёт брюзжать свои охотничьи истории и байки.
Добычу всегда приносят им. Обычно это мужчины в лёгких одеждах, реже — богато разодетые толстяки или женщины в тугих платьях. Русалки не любили последних: жирные долго теряли свою массу, а у женщин из-за корсетов часто оказывались деформированы кости.
То ли дело матросики! Вот у кого идеальный костяк. Ровные, прочные белые кости обычно получались именно из них. Но только в том случае, если матросики не были слишком старыми — тогда море брало своё, и на костях или появлялись наросты или же костяшки, напротив, становились слишком хрупкими. Ни первые, ни вторые не подходили ни для украшений, ни для подводной архитектуры.
Принесённые тела они освобождали от одежды. Мягкое, вкусное мясо срезалось; хрящи и жёсткие сухие мышцы оставляли для птиц, червей и рыб. Далее тело опускали в воду на недельку-другую, чтобы отошло то, что не срезали. Когда рыбы объедали тела в достаточной степени, мертвецов вытаскивали на берег и разрывали. Ровно по суставам, и не дай морские боги какая кость сломается!